Салех одобрительно кивнул:
— Это благоприятное сочетание.
— Могу ли я сейчас же встретиться с Хафизом? — спросила Джулиет.
— Он, должно быть, в лавке отца. — Мурад поглядел на Джулиет. — А не хотели бы вы купить немного шелка у отца Хафиза, леди Кхилбурн? Думаю, это вполне подходящее место.
И они вместе отправились покупать шелк.
В тот вечер Джулиет вернулась домой незадолго до комендантского часа. Росс уже обеспокоился ее затянувшимся отсутствием, но когда наконец она влетела в комнату и, сняв покрывало, засияла от радости, он успокоился.
— Ты знаешь арабское слово «барака»? Оно означает милость или силу Господа!
— Знаю, знаю. — Росс улыбнулся. Он крепко обнял и поцеловал ее от всей души. — Именно это я чувствовал в конце матча бозкаши. Меня словно переполняла трансцендентная сила, и я не смог бы проиграть.
Джулиет уронила на диван подвешенный к талии сверток, обернутый в дешевую хлопковую ткань.
— Что ж, барака с нами.
— Значит, ты обнаружила что-то полезное? — Он посмотрел на пакет, который она принесла. — Или просто тебе удалось сделать удачные покупки на базаре?
Она усмехнулась. Его поддразнивание не сбило ее с толку.
— Я купила довольно много очень дорогого шелка. Не местного, а привезенного из Китая. Исключительно легкий, почти прозрачный. Я потратила уйму денег, но эта покупка явилась жизненно важным шагом. Оказалось, что друг Мурада работает в тюрьме, и из того, что он мне рассказал, процедуры там на удивление заурядны. Я думаю, мы сможем договориться и дерзнем проникнуть туда. А еще я заходила к Казимам и Эфраиму бен Абрахаму.
Росс усадил Джулиет на диван, стянул с нее башмаки и принялся растирать ей ноги. Длинные, стройные, изящные, как и она сама.
— У тебя сегодня был трудный день.
— Но это же чудесно! — Пока Росс массировал ей ноги, Джулиет экстатически вздохнула и принялась играть кончиками пальцев от удовольствия. — Ну вот теперь, надеюсь, даже ты сможешь признать, что у нас появился приличный шанс вызволить Иана из тюрьмы.
— Но ведь там может быть не Иан, — тихо возразил он.
Лицо Джулиет на миг затуманилось. Потом она покачала головой, отказываясь даже думать об этом.
— В каждом браке должен быть один человек, который несет на себе все бремя ответственности. В нашем браке это ты.
Немного отстранившись, Росс прервал свое занятие.
— Я всегда считал это здравым смыслом.
Джулиет наклонилась и одарила его жарким, сладостным поцелуем.
— Ты и за это отвечаешь. — Потом она снова устроилась на диване и принялась пересказывать все, что разузнала.
Когда она закончила, Росс уже готов был признать, что у них появилась возможность пробраться в тюрьму и — что не менее важно — выбраться оттуда. Если, конечно, ни одна из тысячи мелочей их не подведет. Можно будет щедро подкупить охранников, вопрос не в этом. Опасность заключалась в том, что в это дело вовлекалось много людей, а с каждым новым человеком возрастала опасность ошибки или предательства.
«И все же у нас появился шанс, а я заключил сделку. Мы не покинем Бухару, не попытавшись освободить таинственного узника, который мучается в Черном колодце. Наверное, барака и в самом деле с нами».
И едва его послание распространилось от изящной ноги Джулиет выше, к более интимным местам, Россу в голову пришло не арабское словечко, а более ироничное выражение римских гладиаторов: morituri te salutant.
Идущие на смерть приветствуют тебя.
Глава 22
Едва сноп серебристо-янтарного огня озарил небосклон, Абдул Самут Хан радостно хлопнул по плечу своего гостя.
— Великолепные фейерверки, не правда ли? Китайский инженер, что устраивает их для меня, мастер своего дела.
— В самом деле, — согласился Росс. — Ваш праздник надолго запомнится.
Когда последняя ракета побледнела и исчезла, рабы вновь зажгли факелы и лампы. То, что наиб описывал как небольшой праздник для малочисленных друзей, вылилось в невероятное ликование, ибо гостей было несколько сотен, среди них офицеры, которые наслаждались гостеприимством наиба. Завтра армия выступит в Коканд под звуки барабана и грохот пушек, а пока в саду и в воздухе витал дух отчаянного стремления развлечься и получить удовольствие.
Слуги подали горы еды, Росс даже пару раз затянулся гашишем. Если бы не отсутствие алкоголя, толпу вполне можно было бы сравнить с европейской. Кто-то уже рассказывал восхищенным слушателям захватывающие истории о небезызвестном Ходже Насреддине, а тем временем в дальнем конце двора мимы на импровизированной сцене представляли живые картины.
Разумеется, женщин здесь не было, правда, если не считать Джулиет, которая, исподтишка наблюдая за празднеством, тайно слонялась в сумерках. Наложницы в гареме наиба с тоской наблюдали за праздником из-за своих зашторенных окон.
— А теперь наступило время танцев! — радостно произнес Абдул Самут Хан. — Вы сядете со мной, спереди. — Весь вечер он держался поближе к Россу. Конечно, этим он оказывал гостю честь, но в то же время это был действенный способ удостовериться, что ференги не воспользуется всеобщей суматохой и не попытается удрать. В довершение всего явир Шахид Махмуд тоже все время был рядом.
Двигаясь с Россом сквозь толпу, наиб заметил:
— Несмотря на то что утром я уезжаю, вам пока еще не поздно передумать насчет побега. Умоляю вас, лорд Кхилбурн, последуйте моему совету, ибо я не могу вам гарантировать безопасность за время моего отсутствия. Сегодня, когда здесь такая суматоха, самое подходящее время ускользнуть.
«Однако мой хозяин настойчив». Росс нежно улыбнулся:
— Вы так добры ко мне, но ведь вы отправляетесь на войну! И конечно, я буду куда меньше рисковать, чем вы.
Абдул Самут Хан хмуро поглядел на него.
— Сегодня эмир сказал мне, что вам будет запрещено принимать гостей. Нельзя, чтобы вы оказались вовлечены в измену в его отсутствие.
— Ясно. — Росс едва не наступил на черепаху, к панцирю которой была прикреплена небольшая масляная лампа. Несколько таких черепах ползали по саду, освещая клумбы. Он наклонился и осторожно перенес чудо природы в более безопасное место. — Меня будут держать взаперти в моих комнатах?
Наступила недолгая пауза: наиб вычислял, выгодно ли ему приблизить пленника к себе.
— Эмир упомянул об этом, но я поговорил с ним и убедил его позволить вам свободно перемещаться по всему моему жилищу. Но вас, разумеется, все время будут охранять.
— Само собой.
Они дошли до огороженной веревками танцевальной площадки. Под навесом уже собрались танцовщицы, и оттуда доносились хор тонких голосов и хохот. Заиграли музыканты, и ночной воздух содрогнулся от звуков флейт, барабанов и струнных инструментов. Заунывные минорные мелодии переходили в сочные, чувственные тона.
