Читаем без скачивания Самолет для валькирии - Александр Богатырёв

Эта перемена не укрылась от внимательного взгляда Василия.

"А пропади оно всё пропадом!" – подумал он и ударился в безудержную импровизацию.

А что собственно, оставалось? Тем более, признаки того, что он поступил правильно, сменив личину на инку Капак, были видны отчётливо.

Хотя… Высший Инка, да в бёрцах, в которые заправлены пятнистые штаны это было нечто! Окажись здесь кто-то из века двадцать первого, наверное умер бы со смеху. И от дикого диссонанса, и от того, что Голливуд приучил к виду "правильных пророков" и "таинственных шаманов".

Но, сейчас народ тут был на этот счёт девственно чист. А так как жил постоянно в атмосфере древних мифов и легенд, не мог не быть восприимчивым к разным их манифестациям. Поэтому вся проблема состояла лишь в том, чтобы правильно сыграть. Чтобы та импровизация, которую будет исполнять Василий, легла как можно ровнее на легенды и предрассудки.

– Что вам от меня надо, убогие? Или вы смерти своей возжелали вздумав осыпать меня оскорблениями? – презрительно бросил он вниз собравшимся на капак-сими.

Внизу, один из присутствовавших обернулся склонился к рядом стоящему индейцу. Тот с готовностью перевёл. Причём лицо у этого индейца приобрело изрядно обескураженное выражение. Но после, когда до него дошёл смысл второй части фразы – на испуганное.

– Или вам не понятно? – надбавив презрения бросил он на кечуа и повторил. – Что надо, убогие? Или смерти своей возжелали?

Видно сказанное на кечуа было понятно несколько большей части собравшихся, так как внизу вспыхнули жаркие пересуды. И кое-кто даже попятился. Пиетет к вождям тут соблюдался строго.

Но беда в том, что для испанцев по происхождению, этого пиетета не было. И те продолжали кидаться кровожадными заявлениями и требовать, чтобы "проклятый ладроно" сдался на милость местного суда.

Не будь на Василии защиты, ситуация была безвыходной. Попробуй он рыпнуться, его быстро начинят свинцом. И только после этого будут разбираться. Это только в дурных американских боевиках, герои могут бегать под ливнем пуль ни разу не оцарапавшись.

Но имея защиту, да ещё такую… Тут появлялись тысячи вариантов. И самое гнусное, что с ним может в этих вариантах случиться, так это тюрьма. Впрочем, если вмешаются церковники… Может быть и похуже. Но опять таки, – как он говорил ранее Натин – и сжечь его, есть проблема исключительно трудная.

Поэтому, мысли, лишь слегка задержавшись на этом факте, двинули дальше. "В развитие шизы и маразма", как говаривал братец в таких случаях. А он, в таких фокусах – нагнетания идиотизма – был великий спец. Ещё со школы, когда при столкновении с уличной шпаной своими монологами начисто выносил нападающим мозги. Прежде чем по ним же и настучать.

Совершив очередной вираж, мысли скатились вообще "в экстремизм". Ведь если "тема катит", небольшой эффект уже есть, то стоит попробовать, используя текущие стереотипы толпы, довести до логического конца. До ошизения.

"Хамить, или не хамить? Вот в чём вопрос!" – мелькнуло у него.

Василий нахмурился. Банальная мысль породила другую. И, похоже, более перспективную.

"Терминатор-интеллектуал? Терминатор-стихоплёт? А это ТЕМА! Попробую переплюнуть братца. Тем более, что если какой идиот вздумает пострелять – тем хуже для него".

И, тут его пробило. На стихи. Что крайне редко случалось. А учитывая обстоятельства, было вообще поразительным.

Осклабившись и ехидно посмотрев на собравшихся, он продолжил речи. На гуарани.

"Хамить, или не хамить? Вот в чём вопрос!"Достойно ли не обращать внимания на лай глупцов?Иль надо оказать сопротивленьеИ в смертной схватке с целым морем бедПокончить с ними? Убить и успокоиться.И знать, что этим обрываешь цепьСердечных мук и тысячи лишений,Присущих телу их.Это ли не цель Желанная для них?Скончаться. Сном забыться.Уснуть… и видеть сны?О том, несбыточном что завещали предки.Но от чего все те глупцы бегут поджавши хвост.Вот и ответ.Какие сны в том смертном сне приснятся,Когда покров земного чувства снят?Вот в чем разгадка. Вот что удлиняетНесчастным нашим жизнь на столько лет.А тот кто снес бы униженья века,Неправду угнетателей, вельможЗаносчивость, отринутое Небо,Нескорый суд и более всегоНасмешки недостойных над достойным?А что нам остаётся?Смеяться над собой – решившимся спасать невежд и дураков.От гнева Предков.Чтоб вспомнили они ПредназначеньеЗавещанное Ими.Под оком Высших Взирающих с Небес.Когда так просто сводит все концыУдар кинжала!Освобождающий предавших Предков от земных оков.И кто бы согласился,Кряхтя, под ношей жизненной плестись,Когда бы неизвестность после смерти,Боязнь страны, откуда ни одинНе возвращался, не склоняла волиМириться лучше со знакомым злом,Чем бегством к незнакомому стремиться!Так всех вас в трусов превращает мысль,И вянет, как цветок, решимость вашаВ бесплодье умственного тупика,Так погибают замыслы с размахом,В начале обещавшие успех,От долгих отлагательств.

Гуарани тут знали практически все. Как-никак, но язык изрядной части населения страны. Почти что один из государственных.

И то, что говорит некто, изрядно смахивающий на вождя, да ещё на Капак-сими, с другими языками индейцев, да ещё и в явно в форме песни… Впечатлены были многие. И тот самый "вынос мозга" судя по обалдевшим лицам, случился у многих.

Тот, который с индейцем-переводчиком, постарался протиснуться вперёд.

– Назови своё имя! – выкрикнул он подойдя ближе.

– Зачем? – с апломбом спросил Василий. – Ведь ты и так уже догадался.

Однако на индивида, изображающего главного над всей этой толпой, ни монолог, ни последующие "толстые" намёки, особого впечатления не произвели. Он завёл всё те же речи, насчёт сдачи и чтобы он немедленно спустился вниз.

Василий недобро усмехнулся. Активировал функцию мягкой посадки, что довольно давно выкопал в настройках, и сиганул вперёд.

Полёт вышел впечатляющий. Он приземлился на обе ноги, лишь слегка их подогнув, что произвело впечатление на всех. Ведь сверзился он с изрядной высоты. И, по всем правилам, должен был либо поломать себе кости, либо, чтобы избегнуть травм, уйти в перекат. Но не было ни того, ни другого.

Мягко ступая, и всё также грозно взирая на предводителя Василий двинул на главаря. Тот немедленно угрожающе вскинул свой карабин.

Василий подошёл практически вплотную. Ствол карабина ему почти упёрся в грудь. И посмотрел на уже изрядно напуганного человека.

Кстати, тут проявился также и эффект разности роста.

У Василия был его метр восемьдесят. В то время как у оппонента, едва метр семьдесят пять. Впрочем, этот рост был даже выше среднего. Среди собравшихся. Почему Василий возвышался над толпой почти на голову. А взирание сверху вниз – только добавило нервозности нападавшим. Однако уверенность в том, что при любом развитии ситуации они могут нашпиговать этого в конец охамевшего индейца свинцом, пока также играла роль. Окружающие лишь немного попятились, расчищая для себя пространство для стрельбы.

– И ты собрался, ничтожный, угрожать Мне вот этой железякой?! – с презрением бросил Василий в лицо предводителю.

Он ещё краем глаза заметил, как индеец-переводчик кинулся было на защиту незнакомого вождя, чтобы предотвратить, как ему казалось, неизбежное. Но Василий жестом остановил его порыв. Поднял быстро руку к стволу карабина. Включил усиление на костюме, и… завернул ствол в дугу. Пальцами.

"И чем я теперь, не "терминатор"? Кажется только что повторил какой-то из эпизодов того фильма". – Ехидно заметил про себя Василий разглядывая лицо оппонента, который к этому времени, собрав глаза в кучу разглядывал смотрящий на него ствол собственного карабина.

Впрочем тот индивид, повёл себя предсказуемо. Как по киношке. Хотя и истерично.

Отпрыгнул от Василия и заорал.

– Стреляйте в него! Стреляйте!!!

Испугавшиеся такой демонстрации "ловцы бандитов" немедленно открыли стрельбу. Индейцы же кинулись на них и через пару секунд перед гостиницей возникла большая свалка.

– А ну прекратить!!! – рявкнул Василий и вся дерущаяся толпа с удивлением воззрилась на него.

Меж тем, Василий демонстративно стряхнул с себя останки пуль и оглядел не верящих своим глазам присутствующих. Правда если говорить точно, как раз индейцы если и удивились, то не очень.

Василий подошёл к совсем уж ошалевшему от произошедшего главарю и принялся буравить его суровым взглядом. Тот вскоре не выдержал.

Заорал. Выхватил револьвер и разрядил весь барабан в грудь противника.

Василий лишь поморщился, снова смахнул останки пуль на землю, и подойдя ещё ближе, неожиданно залепил такую оплеуху, что предводитель полетел на землю.