Читаем без скачивания Творения и Гимны - Преп. Симеон Новый Богослов

Итак Божественному Писанию обычно таким образом называть слышание созерцанием Бога, и созерцание слышанием Бога. Так и божественный Павел неизъяснимыя созерцания и осияния Святаго Духа, учения и откровения, превосходящия меру человеческаго естества и силы, необычно назвал глаголами, сказав и написав, что слышал неизреченные глаголы. Но в след за сим он написал: и за премногая откровения и проч. Итак, если божественный Павел сказал прежде, что слышал, то почему после того, как услышал, называет он это откровениями, когда откровения бывают чрез созерцание, а не чрез слышание, как говорит и Давид: открый очи мои и уразумею чудеса от закона Твоего (Пс. 118:18)? По чему другому, если не потому, что он, как мы сказали, слышание употребляет вместо созерцания, и созерцание вместо слышания? Также Апостол Павел помянул, что восхищен был до третьяго неба. И опять вопрос, — как же сказал потом, что слышал? И это не по другой причине, как по той, какую мы только что указали. Отсюда заключаем, что восхищением он обозначил вопервых созерцание, какое видел, потом таинства, которыя были в сем созерцании, — и о том, что наияснейше открывало славу оную и Божество, возсиявшее ему, он сказал, что слышал то, — поколику это сообщало ведение, научало видевшаго сие и открывало ему то, что для всех неизреченно и недомыслимо.

Итак в отношении к духовным вещам, как мы сказали, и слышательное и зрительное чувство есть одно и из того, что здесь созерцает кто, или слышит, не может он определительно сказать, что именно есть то, или другое, судя по тому, как он то видит или слышит. Почему Апостол и сказал, что того невозможно изложить человеческим языком. Нам впрочем надлежит подвизаться об очищении самих себя покаянием и смирением, чтоб соединить с единым благим и преблагим Богом все наши чувства, как одно, и тогда все то, чего не можем мы представить и изъяснить многими словами, все то зараз познаем и уразумеем, слыша зрением, и видя слышанием, научаясь созерцанием, и слушая откровением. Впрочем есть еще и иное некое слышание в отношении к вещам наидуховнейшим. Какое же это? То, коим приемлется обетование благ, которыя имеют быть нам даны. Как пророки, пророчествовавшие о первом пришествии Господа, хотя созерцали Его и знали точно, но как оно не было еще сбывшимся во дни их, а имело быть после, то они о том, что было им открываемо и показываемо относительно его, говорили, что слышат то, так как это имело быть в последствии. Так и св. Павел, поелику видел блага царствия небеснаго, какия имеют быть дарованы праведным, и поелику узнал и удостоверился до точности, что любящие Бога от всей души и соблюдающие заповеди Его имеют несомненно получить сии блага, по втором пришествии Господнем и по воскресении мертвых, по обетованию Господа; то и сказал: слышах неизреченные глаголы, яже не леть есть человеком глаголати. — Но почему прежде назвал их благами, а потом называет глаголами? Потому что блага оныя воистину суть некия дивныя и предивныя словеса, чрез кои всякое разумное естество будет услаждаемо неисчерпаемым, вечно живым и живоносным услаждением, будет выну оживляемо божественным оживлением и обвеселяемо. Ибо как Слово Бога и Отца есть Бог, то справедливо осияния и откровения Бога Слова именуются глаголами. Слово есть Бог, и глаголы Его суть лучи и блистания Божества, кои возсиявают от Бога, как молния, и наияснейше нам открываются.

Этих глаголов не могу я изъяснить или истолковать, но возлюбленный ученик Христов Иоанн Богослов, по данной ему от Бога благодати, сказал нечто в объяснение того, что слышал св. Павел, говоря: возлюбленнии, ныне чада Божия есмы, и не у явися, что будем: вемы же, то егда явится, подобни Ему будем, ибо узрим Его якоже есть (1 Иоан. 3:2). Св. Павел сказал, что слышал неизреченные глаголы, которые не может человек произнесть. А Иоанн Богослов говорит: вемы, яко егда явится, подобни Ему будем и узрим Его, якоже есть. Что самое и св. Павел говорит в другом месте: ныне разумею от части, тогда же познаю, якоже и познан бых (1 Кор. 13:12). Видишь, как в отношении к духовным вещам одно и тоже есть ведение и подобие, видение и познание? — Ибо Христос бывает для нас всем — и ведением, и мудростию, и словом, и осиянием, и созерцанием, и знанием, и любящим Его дает вкусить от благ Своих и в настоящей жизни от части, дает также им таинственно слышать и неизреченные некие глаголы, от большей части сокрытые. Ибо если Христос не будет для нас всем вместе, то будет следовать, что царство небесное и блаженство его неполны и несовершенны. То есть, если Христос не будет для всех праведных, вместе с тем, что сказали мы выше, еще и одеянием, и венцем, и обувию, и радостию, и сладостию, пищею, питием, трапезою, ложем, упокоением, неизреченною красотою, и всем другим, что пригодно для услаждения, славы и радования, но будет недостаточествовать хотя в одном каком–либо благе и для одного только из имеющих обитать там; то лишение этого недостающаго блага даст место печали, и следовательно печаль войдет в среду неизреченной радости веселящихся, а из этого явно станет, что ложно слово писания, которое говорит: отбеже болезнь, печаль и воздыхание (Исаии 51:11). Но этого никак не будет, а будет там всяческая во всех и всякое благо будет преизбыточествовать вместе со всеми благами, и насыщать сверх меры все чувства призванных и сидящих на браке Христа Царя, и Сам Христос Бог будет вкушаем и пием, так как Сам Он есть всякий вид пищи, пития и сластей. Христос будет тогда видим всеми, и Сам Христос будет видеть все безчисленныя мириады святых, ни с кого глаз не сводя, так что каждому из них будет казаться, что Он на него смотрит, беседует с ним и приветствует его; и никто не будет опечален тем, будто Христос не обратил на него внимания и презрел его.

Христос, как мы сказали, будет тогда и венцем, имеющим увенчать главы всех святых. Не приемля никакого изменения, но пребывая неизменным, Он будет являть Себя инаковым для одного, и инаковым для другаго; будет уделять Себя каждому, как подобает и как он того достоин. Сам Христос имеет быть тогда для всех и одеянием, таким одеянием, каким облещись подвизался каждый и облекся, находясь еще в сей жизни; и никак невозможно, чтобы кто–либо вошел на тот таинственный брак, не быв облечен в это пресветлое одеяние. Если же бы случилось такому, смешавшись с достойными, войти туда тайком (что однакож никак невозможно), то он тотчас изгнан будет вон. И Владыка Христос, желая показать нам, что никому одетому в мрачныя рубища невозможно пребыть на браке, истолковал это притчею, в которой сказав: друже, како вшел еси семо, не имый одеяния брачна, прибавил потом: связавше ему руце и нозе ввержите его во тму кромешнюю (Мф. 22:12). Полагаю, что Господь сказал таким образом не потому, что тот мрачно одетый вошел на браки, утаившись от Бога, пред Коим ничего нет утаеннаго, но потому, что еще не пришло время открыть такое таинство, и Он не хотел сказать прямо, что туда на браки невозможно войти никому, кто не одет в одеяние Божества Моего, почему и прикрыл слово о том под таким образом. Но Апостол Павел прямо уже открыл сие, говоря: якоже облекохомся во образ перстнаго, да облечемся и во образ небеснаго (1 Кор. 15:49). А каков образ небеснаго, о сем послушай, что говорит тот же божественный Павел: Иже сый сияние славы Его и образ ипостаси Его (Евр. 1:3), — наиточнейший образ Бога и Отца. Итак образ Отца есть Сын, и образ Сына есть Дух Святый. Видевший Сына видел Отца, и видевший Духа Святаго видел Сына. Апостол говорит: Господь же Дух есть (2 Кор, 3:17), и опять: сам Дух ходатайствует о нас воздыхании неизглаголанными (Рим. 8:26), вопия: Авва Отче! (Рим. 8:15). Дух взывает: Авва Отче! не потому, что Дух есть Сын, — да мимоидет от нас такая хула! — но потому, что Сын Божий видится и созерцается Духом Святым, и что ни Сын никому не открывается без Духа, ни Дух без Сына; но вместе с Духом открывается Сын и Сам чрез Духа взывает: Авва Отче!

2. Ты же, возлюбленный, если не знаешь еще того, о чем я говорю, не отчайся и не скажи: того, о чем ты говоришь, я совсем не знаю, и не могу тому научиться, и не чаю, чтоб мог когда–либо достигнуть до высоты такого ведения, созерцания и чистоты. Но опять не скажи и так: если невозможно войти в царствие Божие тому, кто еще в настоящей жизни не облечется во Христа, яко Бога, не взойдет до созерцания Его и не достигнет того, чтоб Он обитал внутрь его (я же не могу успеть ни в чем таком); то какая мне польза и подвизаться ради этого, из–за этих подвигов лишать себя наслаждения настоящими благами? — Смотри, не говори такого слова и даже не думай так. Но если тебе угодно и если желаешь послушать моего совета, я с помощию Духа Святаго, истолкую тебе, в чем настоящий путь и способ спасения.

Итак перво–на–перво, от всей души поверь, что все сказанное мною есть совершенная истина, свидетельствуемая Божественными Писаниями, и что всякий верующий в Сына Божия долг имеет быть именно таковым: ибо нам дана область чадами Божиими быти, и если восхощем, нет к тому никакого препятствия. Для этого было все воплощенное домостроительство и снисшествие Сына Божия на землю, — т. е. для того, чтоб нас соделать общниками и наследниками Божества и царства Своего посредством веры в Него и соблюдения заповедей Его. Ибо если не уверуешь, что это бывает именно так, как я сказал выше, то конечно не станешь и искать того, а не взыскавши не получишь. А Господь говорит: ищите и обрящете: просите и дастся вам (Матф. 7:7). После же того, как уверуешь, последуй Божественным Писаниям и делай все, что они тебе говорят. Поступая так, найдешь все это, как написано мною, непогрешительным. И не только это, но найдешь и другое многое, большее этого, — найдешь написанным в Божественных Писаниях. Что же это такое? То, чего око не видало, о чем ухо не слыхало, и что на сердце человеку не всходило, — блага, уготованныя Богом любящим Его. И если ты несомненно поверишь тому, что я сказал, то всеконечно увидишь это и ты, как и Павел, и восхищен будешь в рай, куда вошел разбойник вместе со Христом, и услышишь там неизреченные глаголы.