Читаем без скачивания Ответ Империи - Олег Измеров

«Бр-р-р! – сказал себе Виктор и помотал головой. – До чего только не додумаешься в этом обществе сталинизма. Все-таки влезли в мозги изнутри. Надо отвлечься».

Первое, что пришло ему в голову, – это заняться уборкой квартиры. На кухне, под раковиной, он нашел ведро и тряпку; приоткрыв окна, пустил насквозь по комнатам и коридорам холодный ветер, отдававший сырой, погружающейся в дрему землей, и вместе с ветром в его жилье ворвался привычный шум улицы, голоса, шелест редких машин и отдаленный гул троллейбуса. Когда Виктор полез на стул протирать наверху гардероба, его охватил легкий азарт; он вдруг подумал, что может обнаружить какой-нибудь жучок или узнать, где спрятана видеокамера. Надев поролон на палку, он начал двигать мебель и смахивать пыль за ней и под нею, но так и не обнаружил ничего, кроме пыли и под диваном огрызка карандаша «Конструктор», твердо-мягкого, который к средствам наблюдения явно не относился. Либо шпионских штучек здесь не было, за их ожидаемой бесполезностью перед изощренным умом пришельца из будущего, либо, напротив, их запрятали так, что и пришелец не догадается. Виктор даже повернул к свету задние стенки телевизора и монитора и заглянул внутрь корпусов через вентиляционные щели. Ничего подозрительного видно не было, как, впрочем, и скоплений пыли: по-видимому, электронику здесь периодически чистила служба сервиса.

«Окна! Как я забыл!»

От коробочек и проводов не осталось и следа; стекла и рамы сияли чистотой, и от них исходил слабый, еще не выветрившийся запах цветочного освежителя, что добавляют в чистящие средства. Виктор мог поклясться, что пару часов назад, когда он, казалось бы, навсегда покидал эту квартиру, все хозяйство было на месте. Он повертел головой, пытаясь вспомнить, что же еще появилось или исчезло в его отсутствие; все остальное оставалось вроде бы на своих местах, только красный «Турист» на столе-книжке все время бросался в глаза, диссонируя с обстановкой. Виктор взял приемник с желанием спрятать его куда-нибудь в стол или секретерный ящик, но, повинуясь внезапно мелькнувшей идее, включил его и стал водить по стенам, перещелкивая с одного диапазона на другой. Треск усиливался там, где должна была быть скрытая проводка к розеткам и выключателям; большего обнаружить не удалось, никакого шипения или свистов, что показывали бы на гармоники радиосигнала. Впрочем, для такого дела можно было забацать оптоволконо или – чего проще – витую пару домолинии. В конце концов он махнул рукой и вернул свой импровизированный детектор на стол-книжку.

«А может, в нем самом? Да и шут с ним со всем».

Закончив мыть пол и вывесив тряпку на балконе, он вдруг вспомнил, что уже пятый час, а он с этими неудачными переходами так и не пообедал. Тянуть с готовкой уже не хотелось: разве что потом, на ужин.

«Здесь, говорили, внизу буфет есть, – вспомнил он. – Надо будет перекусить, а потом докупить в хозяйственном, если какой ближний еще работает, по мелочам, чего для быта не хватает. Ну, иголки там, нитки разные, посмотрим. Ах да, и ценный веник с совком – налицо упущение. Похоже, я здесь надолго…»

Глава 4

Не хлебом едины

– На первое у нас только мясной бульон и куриный. В чашках. Мы же буфет.

Хрупкая девчушка лет шестнадцати со светлыми волосами и челкой внимательно глядела на Виктора. Гудел холодильный прилавок, и где-то под потолком расплывалась мелодия «Одинокого пастуха» Ласта (кстати, здесь в общепите она очень популярна). Девчушка ждала ответа, смотрела в глаза и теребила пожелтевший кирпичик старой «Электроники»; на кончике носа ее пробивалась россыпь веснушек, и худенькие колени в сетчатых колготках чуть выглядывали из-под белого передника. Почти как школьница.

– Простите… А вы здесь кого-то подменяете?

– Нет, я вообще в техникуме учусь и здесь работаю. Здесь рабочий день короткий. А людей везде не хватает, вот студентов и набирают. Заодно практику засчитывают.

– Тогда дайте куриный бульон в чашке. А на второе что?

– Пельмени со сметаной, с маслом и с уксусом. Блинчики с мясом и с творогом.

– Двойные с творогом. И еще стакан сметаны, томатного, два хлеба и сочник.

– Пять двадцать одна с вас.

«Когда эту продовольственную начисляют, в конце месяца? Ладно, пока хватает».

Он взялся за края подноса и обернулся, куда бы сесть. В принципе все равно. Шесть столиков, и все пустые.

– Простите, ведь вы, кажется, долго за границей работали?

Девчонка все смотрела на Виктора, и он заметил, что у нее синие глаза. «Почему она спросила про заграницу? Связная? От кого?»

– Да. В одной из дружественных стран, скажем так.

Здесь легко недосказывать, еще раз пришло в голову Виктору. Народ привык к тому, что есть вещи, о которых спрашивать нельзя. Если человек говорит «в одной из стран», то, с понтом, нельзя спрашивать в какой. А иногда и без понта.

– Вы там с интернетом не работали? Вы же вроде компьютерщик?

– Да. Правда, скорость маленькая. Пятьдесят шесть ка.

«Интересно, для нее это маленькая скорость или?..»

– Скажите, а что там говорят в их бордах, когда доллар лопнет?

– У вас сбережения в долларах?

– Смеетесь… У нас все знают, что когда доллар начнет лопаться, Клинтон начнет войну. И все их правозащитники, пацифисты будут «за». Потому что им страшно потерять деньги. Там-то государство о них не позаботится.

– Ну, правозащитники, что правозащитники… Советский народ войны не допустит.

– Вы в это действительно верите?

– Да. Теперь, когда я столько увидел здесь и понял… извините, это звучит как газетный штамп…

– Ничего. Спасибо. Если вы так говорите, наверное, это так.

– Ну что, собственно, я… Я же не политик, не этот, не президент СССР.

– Со стороны виднее. Спасибо. Заходите к нам…

Виктор поставил поднос на столик у окна. За тюлевой занавеской алели граммофонные трубы цветов филлокактуса. На стеклах вновь повисли капли. «Во черт, хоть бы прекратился. Надо бы перед сном прошвырнуться куда-нибудь, воздухом подышать».

Пить горячий, наваристый бульон из чашечки было немного непривычно. Последний раз он так его пил на лыжных соревнованиях лет двадцать назад; был ветер, все здорово перемерзли, и он немного боялся, что жир застынет в озябшем теле. Хлопал полог палатки, где на столе быстро каменели бутерброды с колбасой и салом, а потом Федька Дралев достал «Сибирскую», и все как-то быстро адаптировались…

– Извините, не занято?

К его столику подошли двое в легких смесовых куртках. Один из них, лет тридцати пяти, высокий, белобрысый, был в очках с прозрачной оправой с узкими стеклами, другой потемнее. На подносах пельмени со сметаной, кофе и булочки. Виктор оглянулся: все остальные столики были свободны.

«Почему именно за этот? И кто это? Из КГБ? Слишком уж неестественно. Они бы сели за другой и наблюдали. Тогда кто? Похищение? Или из ОПГ? Штыра имел какие-то связи? Что делать?»

– Да пожалуйста, – ответил он, – столик ничем не лучше и не хуже других.

– Да это верно, – объяснил белобрысый, – просто мы обычно за этот столик садимся.

– А, тогда понятно. Тогда извините, не знал, а то бы за другой сел.

– Ну что вы, что вы! Это мы вас, наверное, стесняем?

Виктор пожал плечами:

– Нет, конечно, не стесняете. Столик большой, системных ресурсов хватит.

– Тоже из ГК РЭП?

«ГК РЭП… Это было на вывеске «Кремния». Что-то из хайтека?»

– Почти. Из «Коннекта».

– У-у, слышали. В «цветнике», стало быть? А мы из «Союза». Это на Отрадной. Там микрорайон теперь за линией расширяют, в Октябрьском, там посуше. А пока временно здесь в социалке, ближе не нашлось.

– Дом далек, зато комплекс нормалек, – вставил другой, – в Октябрьском тоже по новому проекту и социалки и многоквартирные. Завод много строит. Вы, случаем, не электронщик?

– Нет, – ответил Виктор, аккуратно разделывая блин вилкой на отдельные полоски, – я постановщик.

– О! Слышь, Волоха, а Желнин говорил, что ему постановщиков треба. Вот как цифровые АТС подкинули… Не пойдете к нам? Я, если надо, с Желниным поговорю.

– Большое спасибо. Знаете, я подумаю. Все время дергаться с места на место – это тоже так как-то…

– Не, ну не матрас, конечно, с кондачка никто так не решает. А я в триста восьмой, если что, стучитесь.

Через полминуты мужики – одного из них, как уже понял читатель, звали Владимиром, а второй оказался Павлом – оживленно обсуждали между собой производственные вопросы, поглощая пельмени в фоновом режиме. Собственно, еда их мало интересовала. Примерно так, как в «Операции «Ы» Шурик и Лида ели сосиски, готовясь к экзаменам.

«Не потому ли еда советских времен кажется многим такой вкусной, что за нею думали о другом? – размышлял Виктор. – Читали, говорили о работе и последнем матче с чехами, ломали голову над вариантом компоновки и о том, как из обрезков создать стильный, ни на что не похожий кухонный буфет? А те, которые ни о чем не думали, ели и плевались?»