— Алиф, ба, та, за, джим, га, ха… — отчетливо произносил он, в то время как указка прыгала вдоль стены.
Нас удивила энергия этих маленьких суданцев. Мы задумались над стихийной, неукротимой волей тянущихся к знаниям детей. Запомнилось характерное движение, которым они старались обратить на себя внимание учительницы, чтобы она вызвала их отвечать. Мальчики вскакивают с места, высоко поднимают правую руку, воинственно вытягивая кверху указательный палец. Еще и еще раз. Это не робкая просьба детей, желающих показать свои знания. В жилах этих ребят течет горячая кровь отцов и дедов, которые всего 50 лет назад сжимали в руках копья со стальными наконечниками, отравленными ядом, выстраиваясь к бою под знаменем Махди. Теперь эта энергия зажата среди школьных парт. В глазах детей мы увидели неукротимое честолюбие и тягу к знаниям. А в глазах восьмидесятисемилетнего основателя школы, когда он спокойным, тихим голосом разговаривал с нами в учительской, мы прочли чувство удовлетворения.
Шейх Бабекр аль-Бадри основал когда-то эту школу для своих многочисленных внуков, после того как не смог добиться у английских властей разрешения на открытие общественной школы. И поныне она остается единственной прилично оборудованной школой в Омдурмане, частной школой, о которой не смеют мечтать дети большинства населяющих город людей. А дети суданцев на большей части территории страны, равной по величине четверти Европы, даже не знают о существовании такой школы.
В 1924 году в Хартуме для молодых суданцев был открыт медицинский институт. Он носит английское название «School of Medicine». За четверть столетия, прошедшего с момента открытия института, через его аудитории прошли 185 студентов, окончивших курс обучения. Лишь 95 из них было присвоено звание и они получили диплом врача, какой выдают в европейских университетах. 95 врачей на восемь миллионов населения за четверть века!
Директор института доктор Р. М. Бьюкенен дал нам несколько сбивчивые пояснения:
— Суданская молодежь проявляет необычайный интерес к учебе в нашем институте. Однако, чтобы сохранить высокий уровень подготовки, мы должны выбирать лучших из способнейших. Ведь мы готовим врачей, выходящих от нас с университетскими дипломами, которые равноценны дипломам любого английского университета!
Мы побывали в аудиториях, в научной библиотеке, в лабораториях, в анатомическом зале. Здесь, в этих помещениях, воспитываются немногие привилегированные представители суданской молодежи, которые тянутся к высшему образованию, мечтают поднять родной народ на более высокую ступень культуры, науки и материального благосостояния. Их, однако, слишком мало.
— Какое у вас сложилось мнение о суданских студентах? — спросили мы декана.
— Лучшее, чем вы могли бы ожидать. Они необычайно понятливы. Студенты знают, зачем пришли сюда, их не нужно заставлять работать. Между прочим, вас, может быть, заинтересует, что в текущем году мы приняли на учебу двух девушек. Это первый случай в истории института.
В тот момент мы вспомнили девушек, исповедующих ту же веру и говорящих на том же языке, девушек, которые цепями суеверия и эгоистических традиций прикованы к четырем стенам и решетчатым окнам триполитанских домов, вспомнили женщин, которым разрешено смотреть на мир лишь одним глазком сквозь щель в традиционном «хаули» и которые понятия не имеют о культуре и прогрессе, женщин, чье достоинство задушено искаженными принципами того же корана, который исповедуют две первые студентки-медички в Судане…
Но мы вспомнили также и о тысячах суданских юношей и девушек, таких же умных и способных, как и счастливчики, ставшие хартумскими студентами. Вспомнили мы и о словах врача, который проверял наши медицинские справки в Вади-Хальфе, когда мы вступали на суданскую территорию. За время всего пути по Африке мы мало встречали таких образованных и вместе с тем таких простых людей, как этот врач. Умные, глубоко человечные глаза на его лице цвета черного дерева смеялись, когда он поверял нам свою мечту:
— Судан когда-нибудь будет здоровой, сильной страной. У него богатые природные ресурсы, способный народ, своя культура и традиции. Ему нужны школы, бесплатные, хорошие школы для всего народа. Тогда над нами не будут властвовать пришельцы, а друзей мы будем выбирать себе сами. Таких друзей, которые не будут вкладывать свои капиталы в Судане лишь для получения прибыли и укрепления своего политического господства, а будут сотрудничать с нами, как равный с равным…
Мы покинули медицинский институт Китченера, и перед нашими глазами снова возникли образы честолюбивых семилетних школьников из школы Ахфад в Омдурмане. Семь врачей выходят каждые два года из медицинского института с латинским дипломом «medicinae universae doctor». Когда подрастут маленькие черноглазые мальчики из омдурманской школы, может быть, уже настоящие суданские университеты будут выпускать сотни врачей ежегодно. Судану они нужны.
Свадьба без молодоженов
Во время нашего пребывания в Омдурмане там происходило интересное событие. Праздновалась свадьба молодых представителей двух знатных суданских семей. Нас пригласили на вечернее свадебное празднество. Уже в сумерках остановились мы у стены дворца, внешне ничем не отличавшегося от соседних глиняных зданий. Лишь праздничные фонари окаймляли арку входных ворот. Нам интересно было ознакомиться с бытом и свадебными обрядами, о которых мы слышали много туманных намеков, но которые никто из европейцев не мог, а никто из арабов не хотел нам объяснить.
Входим в празднично украшенный двор. Ряды столов, мягкие кресла и диваны, толстые персидские ковры на песке и холеном газоне. На большой открытой веранде играет военный оркестр. Однако всюду вокруг видны лишь европейцы. Здесь хартумский окружной комиссар, представители различных ведомств, военные, журналисты, торговцы и «туристы», то есть почти все те, кто представляет в Судане английское колониальное господство, как экономическое, так и политическое. Среди них лишь отдельные представители из суданских правящих кругов. Вечер был точной копией официальных приемов в европейском стиле. Только европейская музыка звучит как-то неестественно на инструментах арабских солдат.
В течение вечера мы узнали, почему вокруг нас так мало суданцев. Сама свадьба празднуется даже в самых богатых семьях очень тихо и в узком семейном кругу. Но свадебному обряду предшествует обручение, на котором родители жениха и невесты подписывают брачный договор. По этому случаю устраиваются пышные празднества, продолжающиеся зачастую две, а то и три недели. Каждый вечер собирается другой круг людей. На эту свадьбу в первый вечер были приглашены местные жители. На второй вечер собрались представители знатных суданских родов из Хартума и Ом-дурмана. А третий вечер, на котором мы побывали, был устроен для английских властей и европейцев, проживавших в Судане. Прием кончается в 10 часов. После него только женщинам разрешается мельком взглянуть на невесту. Молча, недвижно сидит она в празднично убранной комнате в доме своего отца, не смея обменяться ни единым словом ни с одной из посетительниц.
