Проблема в другом, — а что, если он не изменится? Что, если она поверит ему и узнает, что он никогда не поверит ей? Она откажется от возможности иметь детей.
А имеет ли значение, если она никогда не будет укачивать ребенка, которого сможет учить, портить, любить? Она вздохнула. Конечно, это имеет значение. Но приемного ребенка ей было бы достаточно. Она смогла бы полюбить любого малыша, которого бы усыновила, выдержит ли она это или нет. Возможно, со временем она сможет убедить в этом Спенсера…
Как его мачеха убедила его отца, делать то, что она хочет? Эбби сглотнула. Спенсер — сын своего отца, он принял решение и легко не отступится. Хочет ли она брак, где ей всю жизнь придется ждать его доверия?
Вот в чем вопрос. Спустя час, когда она и Спенсер сели ужинать, Эбби все еще не могла на него ответить.
Спенсер не облегчал ей задачу своим хитрым соблазнением.
— Вижу, что ты надела кулон, который я подарил, — сказал он.
— Да. — Эбби позволила миссис Грэхем и Маргарите уговорить ее. Но, судя по его голодному пристальному взгляду, устремленному на ее грудь, которая качала, как в колыбели, тяжелый кулон–сосуд — это было ошибкой.
— Он очень тебе идет, — сказал он тем хрипловатым тоном, который каждый раз лихорадил ее кровь…
Эбби сглотнула.
— Спасибо.
Хотя Спенсер сидел на другом конце обеденного стола, ближе к двери, она чувствовала его пристальный взгляд, такой горячий и ласкающий. Она старалась игнорировать его, и когда лакеи принесли устрицы, попыталась сконцентрироваться на еде. Но все равно, каждый раз бросала на него тайный взгляд. Во время одного из таких взглядов, Эбби увидела, как он разломал устрицу вилкой, а затем стал водить ею по топленому маслу, так же, как в ту ночь водил своим языком по ее груди…
— Ты не ешь устриц, — сказал он с понимающей улыбкой на губах. – Волнуешься, что они как–то воздействуют на тебя?
— Что ты имеешь виду? — Загипнотизированная, она наблюдала, как он ест устрицу и слизывает с губ масло. Так же он облизывал ее губы, затем раскрывал их…
— Некоторые говорят, что устрицы – это афродозиак.
— Что за афродозиак?
— То, что пробуждает в человеке страсть. — Он съел еще одну устрицу, и капля масла упала ему на подбородок. Он стер ее пальцем и облизал его. Также он облизывал ее язык, кожу на шее, ее чувствительный сосок…
Будь он проклят.
— Действительно? – Эбби вызывающе проткнула вилкой устрицу, затем запихала ее в рот и начала жевала, едва чувствуя вкус. — Это смешно. Я никогда не замечала такого эффекта. Из–за устриц у меня обычно бывает расстройство желудка.
Ее слова не отпугнули его ни на секунду. Спенсер улыбнулся.
— Отлично, если у тебя позже начнется расстройство желудка, просто сообщи мне. Я буду счастлив потереть тебе животик.
И твою грудь. И твои бедра. И тонкую возбуждающую плоть между ног.
Эбби резко отвернулась. Господи, теперь он ее совращает.
Остальная часть ужина прошла не лучше. Когда она наблюдала, как он ест, она воображала все те непотребные вещи, которые мог бы проделать с ней его рот. Но когда она не наблюдала, она представляла, что ее хлеб, блестящий от масла, это его обнаженная грудь, блестящая от пота, что жареная говядина – это его толстое бедро, что колбаса…
Эбби фыркнула. Колбаса, надо же. Но когда подали десерт, дрожащий холмик из заварного крема с вишней в центре, которая была так похожа на сосок, с нее уже было достаточно.
— Извини меня, — пробормотала она и встала из–за стола. — Я … гм … не хочу десерт. Устрицы, понимаешь ли.
Она поспешила к двери, но когда проходила мимо Спенсера, он схватил ее за руку и усадил себе на колени.
— Что, интересно, ты делаешь? — прошипела она, косясь на слуг.
— Хочу потереть твой животик. — Его голос изобиловал пороком. – Чтобы избавить тебя от расстройства желудка.
Спенсер бросил на изумленных лакеев предупредительный взгляд.
— Оставьте нас. И скажите остальной прислуге, что любой, кто приблизится к столовой прежде, чем я позову, будет немедленно уволен.
После того, как слуги исчезли, Эбби, извиваясь, попыталась освободиться, но Спенсер ей не позволил. Она рассердилась на него.
— Что они теперь подумают, мы вместе тут делаем …
— Что? Я не знаю, насчет тебя, но я просто избавляю свою жену от расстройства желудка. А так как это подразумевает, что я буду держать тебя несколько в скандальной позе, я решил, что ты захочешь, чтобы они ушли.
— Так я и поверила! Я предупреждала тебя, что если ты попытаешься меня поцеловать…
— Я не собираюсь пытаться тебя поцеловать. — Его большая рука накрыла ее живот и начала его массировать медленными чувственными движениями. — Я просто лечу твое расстройство желудка.
Эбби резко вздохнула, когда Спенсер раздвинул пальцы по всему низу ее живота, жар его плоти возбуждал теплую боль между ног.
— Ты …, ты знаешь, что делаешь не только это.
— Какая ты подозрительная. Я просто пытаюсь быть вежливым, а ты подозреваешь, что у меня скрытый мотив.
Его рука двигалась вверх и вниз, один раз, второй. Но когда она достигла ее груди в третий раз, Эбби ее поймала.
— Что ты делаешь? Я не позволю тебе разорвать наше соглашение…
— Ты не говорила, что мне нельзя тебя трогать.
— Я это подразумевала.
— Ты сказали, 'Если ты попытаешься поцеловать'. Это можно истолковать по–разному, дорогая моя. — Он сместил ее на коленях так, что она оказалась повернутой к нему спиной и прижатой к его крепкой груди. Затем он начал тереть ее живот другой рукой.
Внезапно, ее захлестнула волна воспоминаний… той поучительной ночью, он также держал ее и ласкал и управлял ею, как воском…
Она застонала, едва замечая, как его рука выскользнула из ее рук. Теперь он гладил ее живот обеими руками, из стороны в сторону, вверх и вниз.
— Конечно, это … нарушает … одобренные правила, ты не должен трогать меня так.
— Как именно? Так, чтобы облегчить твое недомогание?
— Ну, нет, но — подожди минуту, остановись! – Трусливо начала она, когда Спенсер стал расстегивать пуговицы на ее платье — Это определенно не…
— Я просто хочу, чтобы тебе было удобно. – Он продолжил их расстегивать. — Это платье слишком давит на твой живот. Неудивительно, что у тебя расстройство желудка.
Он засунул руку внутрь и начал смело ласкать ее живот через сорочку.
— Кроме того, я буду лучше массировать, если не буду бороться со слоями одежды.
— Если ты думаешь, что я позволю тебе…, — Эбби со стоном затихла, когда его рука внезапно опустилась ей между ног. — Это не … не живот …, — слабо возразила она.
— Извини, рука соскользнула. — Спенсер чувственно провел пальцами вверх по ее животу.
