9. И нужно ли говорить о чем-либо малоизвестном, когда в одной и той же смоковнице вода переходит в противоположные качества? Та же влага весьма горька в древесном соке и весьма сладка в самом плоде; и ввинограде имеет самый вяжущий вкус – в сучьях, а самый приятный – в ягодах.
Вечное действие Божественного повеленияНо сколько различий в цветах! Можешь видеть на лугах, что одна и та же вода в одном цветке румяна, в другом багрова, в этом голуба, а в этом бела. И опять, еще больше разности представляет она в запахах, нежели сколько имеет разнообразия в цветах. Но вижу, что слово мое, от ненасытимого желания все обозреть, преступает меру, и если не наложу на него уз и не возведу к необходимому закону творения, то недостанет у меня дня на изображение пред вами великой мудрости [921], сокрытой в вещах самых маловажных.
Да прорастит земля древо плодовитое, творящее плод на земли. И тотчас вершины гор осенились кудрями, устроились сады и берега рек украсились тысячами родов растений; и одни уготовились украшать собою человеческую трапезу, а другие предложили в пищу скотам и листья, и плоды. Но они доставляют нам и врачебные пользы в своих соках, влагах, прутьях, коре, плодах. И, одним словом, что открыл нам долговременный опыт, из частных случаев собирая полезное, то привел в бытие вдруг все объемлющий Промысл Творца, предусмотрев изначала.
Изучение природы должно рождать удивление и любовь к ТворцуА ты, когда видишь растения садовые или дикие, прозябающие в воде или на суше, приносящие цветы или бесцветные, в малом познавая великое, усугубляй непрестанно свое удивление и возрастай в любви к Творцу. Размысли, как Он иные растения сотворил всегда зеленеющими, а другие обнажающимися и всегда зеленеющие – то меняющими листья, то не теряющими листьев. Ибо меняют листья и олива, и сосна, хотя перемена сия происходит неприметно, так что по видимому они никогда не обнажаются от зелени. Но финиковое дерево не теряет листьев и до конца сохраняет те же листья, которые получило с первого прозябения. Потом прими во внимание и то, отчего мирика [922] есть как бы водоземное растение, причисляется к растущим в воде и разводится в местах пустынных. Посему и Иеремия (Иер. 17:6) справедливо уподобляет такому растению нравы лукавые и преклонные на доброе и худое.
10. Да прорастит земля. Краткое сие повеление тотчас стало великой природой и художественным словом, быстрее нашей мысли произведя бесчисленные свойства растений. То же повеление, и доныне действуя в земле, побуждает ее по истечении каждого года обнаруживать силу свою, какую она имеет к произведению трав, семян и дерев. Как волчок [923] по силе первого данного ему удара совершает последующие обращения, когда описывает круги, соблюдая в себе средоточие неколеблемым, так и последовательный порядок природы, получив начало с первым повелением, простирается на все последующее время, пока не достигнет общего скончания вселенной. К нему будем поспешать и мы все, плодонося добрые дела и преисполняясь ими, да насаждени в дому Господни, во дворех Бога нашего процветем (Пс. 91:14) о Христе Иисусе, Господе нашем, Которому слава и держава во веки веков. Аминь.
Беседа 6
О сотворении небесных светил [924]
1. Кто смотрит на подвизающихся, тот и сам должен напрягать несколько свои силы. Это всякий может видеть из зрелищных уставов, которые требуют, чтобы заседающие на поприще сидели с открытой головой. А сие, мне кажется, для того, чтобы каждый не только был зрителем подвизающихся, но в некоторой мере и сам сделался подвижником. Подобным образом и ценителю великих и сверхъестественных зрелищ, и слышателю подлинно высшей и неизреченной мудрости, приходя сюда, надобно иметь уже в себе некоторое стремление к созерцанию предлагаемого и по мере сил участвовать со мною в подвиге, являясь не столько судьей, сколько сподвижником, чтобы не лишиться нам случая открыть истину и чтобы моя ошибка не сделалась общим вредом для слушающих.
К чему же говорю сие? К тому, что поскольку нам предстоит исследовать состав мира и рассмотреть вселенную не по началам мирской мудрости, но как научил сему служителя Своего [Моисея] Бог, глаголавший с ним яве, а не гаданием (Чис. 12:8), то совершенно необходимо, чтобы любители великих зрелищ имели ум не необученный к уразумению предлагаемого нам. Итак, если ты когда-нибудь, среди ясной ночи смотря на несказанную красоту звезд, составлял себе понятие о Художнике всяческих, Кто Сей, испестривший небо сими цветами, и почему в видимом мире больше необходимого, нежели приятного; и опять, если во время дня трезвенным разумом изучил ты дивные чудеса, то пришел ты сюда готовым слушателем, достойным того, чтобы восполнить собою сие честное и блаженное поприще.
Приступите же! Как в городах берут за руку и всюду водят людей, в них не бывавших, так и я введу вас в сокровенные чудеса сего великого града [925] А в этом граде, в котором древнее наше отечество [926]и из которого изгнал нас человекоубийца-демон, поработивший человека своими приманками, – в этом граде увидишь ты первое бытие человека и вскоре постигшую нас смерть, которую породил грех – этот первородный плод начальника зла, демона. Здесь познаешь и себя самого, земного по природе, но как дело Божиих рук, много уступающего бессловесным в [телесной] силе, но поставленного властелином над бессловесными и неодушевленными тварями, умаленного в том, чем снабдила природа, но по превосходству разума способного возноситься в самое небо. Если сие изучим, то познаем себя самих, уведаем Бога, поклонимся Творцу, поработаем Владыке, прославим Отца, возлюбим нашего Питателя, почтим Благодетеля, не престанем поклоняться Началовождю нашей и настоящей и будущей жизни – Тому, Который дарованным уже богатством удостоверяет и в обетованных благах, и, по изведании нами настоящего, делает для нас несомненным ожидаемое. Ибо если временное таково, то каково же вечное? И если видимое так прекрасно, то каково невидимое? Если величие неба превосходит меру человеческого разумения, то какой ум возможет исследовать природу Присносущего? Если сие подлежащее разрушению солнце так прекрасно, так велико, так быстро в своем движении и совершает чинные обращения, имеет величину, соразмерную вселенной, и не выступает из своих отношений к целому, а по красоте своего естества составляет как бы светлое око, украшающее собою тварь, и если им не насыщается зрение, – то каково по красоте Солнце правды (Мал. 4:2)? Если не видеть сего солнца – большая потеря для слепого, то какая утрата для грешника быть лишенным истинного Света?
Краткое изложение предыдущего повествования2. И рече Бог: да будут светила на тверди небесней, освещати землю и разлучати между днем и между нощию (Быт. 1:14). Всему предшествовали небо и земля; после них сотворен свет, различены ночь и день; потом опять твердь и явление суши; потом вода совокуплена в постоянное и определенное собрание; земля наполнилась собственными порождениями, произрастив бесчисленные роды трав и обогатившись растениями всякого рода. Но солнца и луны еще не было, дабы не ведущие Бога не именовали солнца начальником и отцом света и не почитали его создателем земных произрастаний[927] Посему настал четвертый день, и тогда рече Бог: да будут светила на тверди небесней.
Сотворение Солнца и Луны: напоминание догмата о Святой ТроицеКак скоро слышишь о Говорящем, присоединяй немедленно в мысли и Внемлющего: Рече Бог: да будут светила. И сотвори Бог два светила (Быт. 1:16). Кто сказал и Кто сотворил? Не проразумеваешь ли в сем двойственности Лиц? Везде с повествованием таинственно всеян и сей догмат богословия.
Свет и светила. Их различиеУказывается и потребность, по которой сотворены светила. Сказано: освещати землю. Если сотворение света предшествовало, то почему говорится, что и солнце теперь сотворено также освещати? Во-первых, да не возбуждает в тебе ни малого смеха своеобразность речения, если мы не следуем вашей разборчивости в словах и не стараемся о стройности их сочинения. У нас нет ваятелей слова, и везде предпочитается не благозвучие речений, но ясность именований [928]. Итак, смотри, не достаточно ли Моисей словом освещати выразил то, что хотел? Ибо он сказал освещати вместо «быть светлым». Но сие нимало не противоречит сказанному уже о свете. Тогда произведено было самое естество света, а теперь приуготовляется это солнечное тело, чтобы оно служило колесницей тому первобытному свету. Иное есть огонь, а иное – светильник; один имеет силу издавать свет, а другой устроен светить, кому нужно. Так и оному чистейшему, ясному и невещественному свету устрояется теперь колесница, то есть светила. Как апостол говорит о некоторых светилах мира (Флп. 2:15), но иное есть истинный Свет мира, чрез причастие Которого святые соделались светилами для душ, ими наставленных и освобожденных от тьмы неведения, так и Зиждитель всяческих возжег теперь в мире сие солнце, наполнив его оным светозарнейшим светом.
