30 ноября
Реструктуризация наших долгов России до 2020 года - моя идея. Россия требовала: рассчитайтесь в срок! Денег нет - рассчитывайтесь предприятиями. Хотели получить в свою собственность нашу промышленность, хотя бы часть ее. Этот прием придумали не россияне. Он хорошо известен на Западе, отработан именно там. Я ответил категорическим «нет». Есть, говорю, международная практика реструктуризации долгов. Запад легко пошел на это в отношении России. Почему же вы, Россия, не можете реструктурировать наши долги? В таких случаях употребляют слово «жлобство». Эти разговоры пришлось вести с Черномырдиным и Ельциным. «Принимайте политическое решение! Оно сделает честь России, будет справедливым и укрепит нашу дружбу». Так и договорились. За основу взяли условия реструктуризации российских долгов Западом.
Я всегда был такого мнения: если есть чем отдавать долги, то не надо затягивать это дело. Зачем выплачивать кому-то проценты, когда можно эти деньги вложить в развитие страны? В прошлом году мы могли легко отдать Международному валютному фонду миллиард долларов. Так поступил Казахстан, за ним - Россия. Имея 13 миллиардов резерва, один миллиард отдать - не проблема. Я так и говорил на совещаниях по этому вопросу. Но мне серьезно возражали. Считалось, что это будет расценено как популистский шаг в условиях кампании по выборам президента. А я считал, что надо сделать этот шаг. Любое дело можно истолковать и так, и эдак. Нельзя думать только о том, что о вас скажут.
Был и такой довод, что у нас внешний долг по отношению к ВВП совсем небольшой по сравнению со многими странами. Можно, мол, терпеть. Но зачем терпеть, если можно не терпеть?
Инициатором был глава Нацбанка Украины Сергей Тигипко. Он заявил, что Нацбанк предлагает с ноября 2003 года до октября следующего года, конечно, при условии одобрения МВФ, досрочно выплатить Фонду долг в сумме $1,8 миллиарда. В свое время эти деньги были выданы Фондом Нацбанку под 2,5 процента годовых для пополнения золотовалютных резервов и укрепления платежного баланса. Аргументируя свою позицию, Сергей Тигипко отметил, что в течение 2003-2009 годов стоимость обслуживания кредитов МВФ превысит доходы от их размещения на сумму около 40 миллионов долларов. То есть, погасив досрочно долг перед МВФ, Украина сэкономит эту сумму. Упреждая опасения, не опустошим ли мы резервы НБУ, глава Нацбанка озвучил прогнозы своего ведомства, согласно которым в 2004 году чистые резервы главного банка страны без проблем покроют трехмесячную стоимость импорта (этот показатель считается критическим).
Интересно, что к этой идее прохладно отнеслись в самом МВФ. Глава представительства Фонда в Украине Лоренцо Фильюоли заявил, что если погашение будет одномоментным, то это может негативно повлиять на монетарную ситуацию, и Нацбанку в таком случае придется купить значительную сумму иностранной валюты. Это в свою очередь, по его мнению, может привести к росту денежной массы и денежной базы, а затем - к росту инфляции. Глава представительства МВФ в Украине также дал понять, что Фонд даже в случае одобрения инициативы НБУ со стороны Кабмина и парламента не будет спешить с принятием окончательного решения.
Некоторые украинские экономисты и финансисты также не увидели в этой инициативе конструктива, посчитав ее саморекламой. Они говорили, что Украина имеет и другие внешние долги, которые обходятся ей намного дороже.
Не остался в стороне от обсуждения этой проблемы бывший глава Нацбанка и лидер «Нашей Украины» Виктор Ющенко. Он назвал мое предложение «политическим шагом, пиар-ходом». Виктор Андреевич все более входил в роль главного оппозиционера. Политическую заднюю мысль, естественно, приписывали и Сергею Тигипко. Решили, что он собирается выставить свою кандидатуру на президентских выборах 2004 года, для чего и создает себе рекламу.
Но главным и наиболее убедительным противником досрочного погашения долгов оказался Анатолий Степанович Гальчинский. Как председатель Совета Нацбанка он официально поставил этот впорос на заседании Совета, где было принято решение отказаться от этого шага. Гальчинский сам рассказал мне об этом. Он начал издалека: «У Шумпетера есть такое выражение: нельзя стать предпринимателем, не став должником». Это относится и к любой стране. Украине надо научиться быть должником. Надо привыкнуть к этому состоянию и не комплексовать по этому поводу».
Но в данном случае Анатолий Степанович, по его словам, руководствовался не афоризмом видного австрийского экономиста и социолога XX века, а своим представлением о национальных интересах Украины. Он считал, что резервы НБУ надо беречь на черный день для стабилизации курса гривни.
Так и получилось, когда осенью 2004 года началась валютная паника. Погасить ее удалось за счет соответствующих валютных интервенций из резервов НБУ.
Но от этого суть вопроса для меня не меняется. У нас были очень большие долги, накопленные в годы кризиса. Когда начался подъем экономики, я все сделал, чтобы заставить правительство как можно скорее избавиться от этого груза. И это дало свои результаты. Запомнил цифры (такие цифры легко запоминаются - и никогда не забываются): если в 1999 году внешний долг Украины приближался к 50 процентам ВВП, то в 2004-м он опустился ниже 20 процентов. Это один из лучших показателей для стран с переходной экономикой.
Отношу и это к серьезному активу проводившейся нами экономической политики. Отрицать это никто не может.
2 декабря
Накануне президентских выборов 1999 года я побывал в Алчевске, на Алчевском металлургическом комбинате. Директором этого предприятия был Олег Дубина. Там мы познакомились. Мне понравилось его хозяйство. Дубина, как раньше говорилось, в короткие сроки вывел его из отстающих в передовые. Кроме высоких поизводственных показателей, я увидел порядок, чистоту. Кое-какую чистоту можно навести к приезду начальства, но экономические показатели к этому случаю не подгонишь. Здесь все совпадало. Чувствовалось, что на предприятии есть хозяин.
Тогда у меня и возникла мысль направить Дубину на «Криворожсталь».
Этот комбинат разваливался. Его придавила огромная кредиторская задолженность. На нем числилось около ста миллионов долларов внешнего долга. Дело шло к объявлению «Криворожстали» банкротом. Об этом сейчас все молчат. Я дал Олегу все, какие только от меня зависели, полномочия. Прежде всего - убрать хищных посредников. Это почти то же, что послать человека на смерть. Понимая это, вызвал руководителей СБУ, Министерства внутренних дел и сказал: вы отвечаете за порядок вокруг завода. Дело в том, кроме прочего, что нового директора могли просто пристрелить - угроз было больше чем достаточно. Раз в месяц он приезжал ко мне докладывать. Я не считаю телефонных разговоров. Бывало, звонит: «Я иссяк, помогите!» И мы с ним расчистили завалы вокруг этого завода и на нем самом. Предприятие вошло в нормальный рабочий ритм, хотя продолжало требовать серьезного к себе внимания. Но главное, что было кому помогать. Дубина оправдал себя и на этом месте.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
