P.S. В каком-то питерском кабаке, куда Марки повезли обедать, к организаторам подошла какая-то тетенька и спросила: "А это кто? Из Битлз?". Когда Марку перевели ее вопрос, человек ответил: "Нет, я не из «Битлз». Я — из "Тараканов!"».
Я начал писать эту книгу, еще находясь в туре, и заканчиваю ее в конце мая 2003 года.
После расставания с Марки мы продолжили выступать и сочинять новые песни, хотя ничего такого сверхвыдающегося за это время с группой вроде не случилось. По всей Москве висят огромные биллборды, сообщающие людям об очередном «Всероссийском панк-фестивале» в Зеленом Театре. Наше имя написано ОЧЕНЬ БОЛЬШИМИ БУКВАМИ. Думал ли кто-нибудь когда-нибудь, что называние «Тараканы»! может быть нарисовано на здоровенных щитах по всей столице? Что это имя покажется кому-то настолько привлекательным, что его стоит поставить на первое место в рекламе большого фестиваля? Я не думал. Без мазы.
9. BONUSTRACK
Как замечают многие, понятие «панк-рок» перестало иметь в наше время четкие дефиниции. Каждый определяет это для себя сам. В силу имеющейся информации и развитости в рамках панк-культуры, естественно. Другими словами, каждый носитель ее и каждый адепт имеет собственные инструменты для конструирования словообразований и определений, но не у каждого этих инструментов много. Особенно это касается России, страны, которая долгое время была изолирована от остального мира, да и сейчас назвать ее полноценной частью мирового сообщества весьма сложно. К тому же, Россия еще и сама частенько не желает быть частью мира, находясь в поисках всегда и во всем своего собственного пути. Культурная изоляция в течение 70 лет оказала огромное влияние на все без исключения процессы, проникнувшие на территорию страны с Запада. Пагубность этого влияния еще только предстоит оценить, однако и сейчас уже ясно, что основным его отличием можно назвать извращение идей, непонимание основ, весьма приблизительное представление задач и, как следствие, попытки изобретения своих собственных разновидностей молодежных и культурных движений. При перенесении западных идей на местную почву зачастую искажалась не только форма, но и содержание. Огромное количество людей, принимавшие для себя позже такие искаженные формы в качестве кратковременного образа жизни, долговременного стиля жизни или, просто прикалываясь, заражались уверенностью, что именно так все и должно быть. Привыкшие за 70 лет к жизни за железным занавесом люди в России перестали интересоваться остальным миром, настолько он был не похож нато, что они видели вокруг ежедневно. Так, скинув с себя оковы в политическом и социальном смысле, большинство населения России самостоятельно загнало себя в оковы культурные. Даже интерес к рок-музыке, который, казалось, демонстрировала абсолютно вся молодежь конца 80-х, начала 90-х, очень быстро обернулся интересом ТОЛЬКО К РУССКОМУ РОКУ, но и его век был недолог, все очень быстро вернулось на круги своя. Поп-музыка, а еще больше блатная песня — вот что интересует НАСТОЯЩИЕ МАССЫ. Свое, родное, российское — вот главные определения культурного продукта, а не как ни талантливое и качественное. Все это в полной мере касается и панк-рока. Только в случае с панком все намного сложнее и трагичнее. Подростковый бунт против культуры родителей на Западе здесь был воспринят как постоянный, бездумный и не прекращающийся бунт против чего-либо, не важно чего. Отторжение имеющегося социума, нежелание быть частью существующего большинства, распространенное среди панк-молодежи Европы и Америки, в России оборачивается полной асоциальностью. Практически, слово панк в одно время чуть не стало здесь синонимом слову бомж.
Минимализм рока панков или панк-рока, в России гипертрофировался в полное неумение и нежелание уметь играть. Желание иметь гражданскую позицию ограничивается среди панков в России проявлением ксенофобии и фашизма, а многообразие и свободомыслие трактуется как отход от «панковских канонов». Все эти негативные процессы являются следствием многолетней культурной изоляции, когда население СССР не имело возможности идти в ногу с миром, принимая и разделяя общие мировые процессы. Чувство ущербности, которое испытывает любой маргинал, в любом сообществе, в России многократно усиливается и усугубляется неистребимым великорусским шовинизмом. Ущербность принимает формы бахвальства, оно становится главным козырем и основной отличительной чертой. Люди не хотят узнавать ничего, что не касается «нашего», враждебно встречая любые проявления «нездешности». Ущербность как норма жизни, ущербность как флаг, ущербность как девиз — вот, что отличает таких людей. Именно поэтому любовь к т. н. «русскому панку», «сибирскому панку», как правило, сопровождается демонстрациями шовинистических, националистических и расистских идей. Вот почему любители подобных форм панка испытывают ярко выраженную враждебность к музыкантам и фэнам, выбравшим для себя западную, истинную и единственную форму панк-культуры.
Их неприятие доходит даже до того, что они начинают разделять понятия «панк» и «панк-рок», ошибочно считая эти синонимы разными явлениями. Эти люди избрали для себя искусственно выведенную или же, ошибочно названную форму культуры, так как она понятна для них, близка и ясна. Она не требует углубления (акустической гитары и шизофренических стихов, как правило, достаточно), она не требует усилий (не нужно знание иностранных языков, например), поиска (на концерт любой русской группы легче попасть, чем на концерт заграничной), культурного опыта (страсть к частушкам и виршам у нас в крови).
Географические (мало больших городов) и экономические (финансовые потоки скапливаются и пересекаются в нескольких больших городах) особенности России также делают свое дело. Люди, являющиеся гражданами одного и того же государства, практически оказываются жителями разных стран, настолько сильна разница в менталитете у жителей Москвы и Питера, например, и сибиряков. Мобильный телефон, давно уже ставший просто средством связи у кого угодно (также как и троллейбус — давно уже не чудо техники, а общественный транспорт), вызывает чувство ненависти и обвинений в буржуазности, исходящих от панков из бедных районов России в адрес таких же молодых людей, живущих в местах побогаче.
Люди, не привыкшие с истинному плюрализму и к настоящей СВОБОДЕ, не понимают, как два совершенно разных человека могут называться одним словом. «Я — панк. И если ты не такой как я, это значит, что ты не панк!» Железная логика. В той серости, в которой прозябают большинство населенных пунктов страны, слово «многообразие» действительно начинает казаться чужеродным. И панки, которые, казалось бы, призваны одним свои существованием разрушать эту серость, под воздейстивем агрессивной внешней среды просто мимикрируют. Однако, никому не хочется признавать поражение. И оказывается, что это называется «Нас не интересует западный панк-рок. У нас есть свой». Это образ мышления большинства т. н. «панков» в этой стране. Ограниченность выражается не только в отторжении всего «нерусского». Ограниченность развивается, и вот уже панками себя называют люди, черпающие ВСЮ необходимую для себя музыкальную информацию из коммерческого радио. И не важно, что эта инфа ограничена песнями пяти групп, им этого достаточно. Никто не заставляет себя искать информацию, интересоваться труднодоступными вещами, узнавать, изучать, углубляться и анализировать. И не те пять групп тому причиной, как это пытаются доказать некоторые, и даже не радиостанция, которая совершает культурный подвиг, ротируя в России панк-группы. Проблема в самих людях. Агрессивная ограниченность. Активное нежелание узнавать новое.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
