Воротов. Позвольте-с, право, кто-нибудь войдет… нехорошо-с. Да и какие у нас разговоры, Анисья Тихоновна…
Анисья Тихоновна (отступает от него). Вот как… отлично, Васенька, очень хорошо. Умел девушку миловать да ласкать, умей и ответ держать. Харитоша, ступай в столовую и дай господину Белоносову червячка заморить…
Ширинкин. Это относительно водки-с?..
Белоносов (уводит его под руку). Сказано: червячка заморить, значит и водки, и коньяку… (Оглядывается на Воротова). Молодец-то, должно быть, крепко попался… ха-ха!.. Хорошенько его, милая барышня… (Уходят.)
ЯВЛЕНИЕ V
Анисья Тихоновна и Воротов.
Анисья Тихоновна (быстро подходит к Воротову и берет его за руки). Вася… Васенька… посмотри на меня!.. Али забыл, как прежде миловались… да говори же, я тебя, кажется, русским языком спрашиваю!..
Воротов (старается освободить свои руки). Мало ли что было, Анисья Тихоновна: было да сплыло и быльем поросло… Теперь уж совсем другой разговор. (Оглядывается.) Право, кто-нибудь войдет…
Анисья Тихоновна. Эх, Вася, Вася, коротка твоя совесть… Видно, любишь за хозяйскими дочерьми ухаживать?.. богатства ищешь?.. Не говори: сама все знаю… Если бы я была богатая, так и ты по-прежнему за мной бы бегал… так ведь?.. Помнишь, как на санках зимой вместе катались, как летом к нам в сад лазил?..
Воротов. Ну, уж теперь извините: мы свой термин тоже очень хорошо понимаем… Богатство — богатством, а ежели душа к человеку не лежит — это уж особенный разговор.
Анисья Тихоновна (не слушает его). Говори прямо: за Ленкой ухаживаешь? У, постылый, по глазам твоим все вижу…
Воротов. Это уж наше дело… Елена Ивановна — точно, что девица примерная.
Анисья Тихоновна. И этого человека я любила… ха-ха!.. Ну, что в нем? Вот за эту круглую рожу любила, за глаза, за прибаутку да песню… а он на меня и смотреть не хочет!.. Сколько мне от отца досталось из-за тебя, постылый человек; из-за тебя и в Нижний сослали: я о нем так плачу да сокрушаюсь, а он с другой утешается… Васька, слыхал ты когда-нибудь, что есть на белом свете совесть?..
Воротов. Совесть — это когда человек замутится немножко… у другого совсем и званья нет этой самой совести. Так, самые отчаянные люди бывают…
Анисья Тихоновна. Да, бывают и отчаянные, а вот ты — так тряпица… Дунуло в одну сторону, ты сейчас и хвост по ветру. Взглянули ласково — растаял; отвернулись — позабыл. И обманешь, и продашь…
Воротов. Это уж как вы знаете, Анисья Тихоновна, а только и у нас своя амбиция есть…
Анисья Тихоновна. И он еще говорит!.. амбиция?.. Ох, убила бы я тебя, Васька, ежели бы ты не тряпица был… Хуже ты всякого зла; душонкой своей поганой вертишь, как собака хвостом!..
Воротов. Уж я лучше уйду-с…
Анисья Тихоновна. Не смеешь… нет, убирайся к черту! (Воротов идет к дверям, но она его ворочает с полдороги.) Васенька, голубчик, постой… что я тебе хотела сказать-то?.. Да, вот что: любит тебя Лена, очень любит?..
Воротов. Пустое это дело самое, Анисья Тихоновна… Разе я смею говорить такие слова про Елену Ивановну…
Анисья Тихоновна. И тут соврал… ну, да все равно: пусть мое пропадает, не хочу у Лены отнимать такое сокровище… ха-ха!
ЯВЛЕНИЕ VI
Те же, Белоносов и Ширинкин.
Белоносов (входит, пошатываясь). Ну, несравненная Анисья Тихоновна, глухая исповедь кончилась?..
Анисья Тихоновна. Все кончилось… да.
Воротов. Наше почтение-с, Анисья Тихоновна.
Анисья Тихоновна. Постой… (Осматривается, в раздумье.) Я тоже с тобой пойду. Надо мне Лену увидать… (Уходит с Воротовым).
ЯВЛЕНИЕ VII
Ширинкин и Белоносов.
Ширинкин (тяжело вздыхает). Огонь, а не девица-с.
Белоносов (ложится на диван). Ничего барышня… антик с гвоздикой, коленкор.
Ширинкин. И еще как хороша-то… Всеми, бывало, в дому командует, когда еще маленькой была: все по ее делай. Ну, конечно, теперь уж на возрасте и прыти той нет, а все-таки огонь-с… Глазки-то, как бральянты, так и горят… (Таинственно:) только вот небольшая заминочка с этим Васей вышла было… По этой самой причине Тихон Кондратьич и в Нижний к тетке ее увозили, а теперь вот оно что вышло. Жаль глядеть-то на нее, право…
Белоносов. Хороша Маша, да не наша… у меня свои брильянты-то не хуже были, ну, да это все вздор, а вот как бы еще выпить… а?..
Ширинкин. Не могу-с… Червячка заморили, и довольное. А вон никак сами Тихон Кондратьич сюда изволят жаловать… (Отходит на цыпочках к двери.)
ЯВЛЕНИЕ VIII
Белоносов, Ширинкин и Молоков (останавливается в дверях).
Молоков. А, два сапога — пара, два умника тоже… (Хрипло смеется.) Который которого у вас умнее… а?..
Белоносов. Позвольте, милостивый государь, я не позволю с собою такого обращения… я…
Молоков. Хорошо, хорошо, с тобой будет особый разговор, а мне сперва вот с этой птицей надо побеседовать…
Ширинкин (кланяется издали). Меня-с прислали Иван Тимофеич и велели поздравить с благополучным прибытием.
Молоков (оглядываясь). Тш… чего хайло-то растворил?.. «С прибытием»… Я вам такое прибытие пропишу с Иваном Тимофеичем, что вы у меня… в один узел всех завяжу! Слышал? Так и своему Ивану Тимофеичу скажи…
Ширинкин. Иван Тимофеич такой человек, такой человек…
Молоков (Белоносову). Ишь, какого дурака валяет… а?.. А ты вот что, Харитошка: ежели кто тебя спросит про меня, так и скажи, что я без вести пропал… особливо ежели становой. Ох-хо-хо… То есть, кажется, взял бы да и перекусал их всех пополам: жилы из меня тянут. А так и скажи Ивану Тимофеичу: разорву, как кошку…
Белоносов. Тихон Кондратьич, у меня что-то во рту пересохло…
Молоков. Погоди, говорят, твоя часть впереди… А ты, Харитошка, оборудуй сперва насчет закуски и выпивки. Да и мою-то даму веди сюда. Хочу окружной суд показать.
(Ширинкин на цыпочках уходит в дверь направо.)
ЯВЛЕНИЕ IX
Молоков и Белоносов.
Молоков (грузно садится на диван и кладет руки на стол). Ну, вот, Белоносов, теперь мы с тобой на одном положении: ты — отставной козы барабанщик, я — в проходном ряду ветром торговать… Недаром я тебя вез такую даль, милаш: первое дело — ослобоняй меня из-под вседониму.
Белоносов. Могу…
Молоков. Ах ты, судорога, не узнавши дела, да «могу». А ты слушай… Нашел бы я обвокатов в Загорье даже очень достаточно, да уж больно они у нас вороваты. Иван-то Тимофеич всех их купит. Ну, вот я и придумал, когда мне надоело под вседонимом скрываться: привезу, мол, своего собственного обвоката позубастее, да и направлю на Ивана Тимофеича… Так?
Белоносов. Могу…
Молоков. Опять вышел дурак!.. тьфу!..
Белоносов. Позвольте-с, я не привык к такому обращению…
Mолоков. Да ты дело-то слушай, ежовая голова… У всех у вас одна замашка-то: пустой колос кверху голову носит. Ну, да черт с тобой… Видишь ли, милаш, наша золотая часть совсем особенное дело: как это в писании-то говорится — «Аврам роди Исака, Исак роди Якова», а у нас: «Аврам разори Исака, Исак разори Якова»… Плут народ! Взять того же Ивана Тимофеича — человек пять разорил, начиная с Харитошки, а теперь вот меня утопил. Был у нас один становой, Краснопёров, ну, я его под пьяную руку по физимордии и черкнул… Иван же Тимофеич и научил меня, потому как сердит был на Краснопёрова. Хорошо. По старым судам меня на высидку в острог на год… У меня прииски были, капиталу за сто тысяч и вдруг! пожалуйте в острог, Тихон Кондратьич. А Иван Тимофеич меня опять и поджег: «уезжай, говорит, под вседонимом, а я все дела охлопочу… Один, говорит, купец эк-ту годов двадцать спасался!» Сдуру-то я и согласись! перевел прииски на имя жены, капитал ей передал, весь дом, а сам в бега ударился. А пока я бегал, Иван Тимофеич все за себя и перевел… Понял теперь?
Белоносов. Подлог и присвоение чужой собственности.
Молоков. Так вот ты меня сперва из вседониму выпутай, а потом добро будем ворочать назад.
Белоносов. Могу…
Молоков. А теперь, как, значит, у меня дочь на возрасте и как, значит, Иван Тимофеич приспособил ей такое приданое, я и хочу показать, каков я есть человек. По всей форме… Так я говорю?
Белоносов. Совершенно верно…
ЯВЛЕНИЕ X
Те же, Ширинкин (несет поднос с водкой и закуской) и Марфа Лукинишна.
Молоков (Белоносову). Вот и моя дама, законная супружница. Поглядеть на нее, так дерево деревом, а вот как обула меня на обе ноги. Я сейчас же и следствие произведу, и окружной суд, и собственноручную резолюцию… Ну, Марфа Лукинишна, наша дражайшая сожительница, подходите-ка поближе к столику. Вот мы с господином обвокатом будем водку пить, а ты нам показание делай на всей чистой совести, сколько у тебя ее осталось. А ты, Харитошка, в свидетелях… А как же мы без подсудимой скамьи, Белоносов?
