Стопка книг в руках сильно уменьшилась. Кодировки и учебник связиста отошли Белкиной. Инструкция от «Тигра» досталась Кузнецову. Инструкция от электростанции — Ангелине. Коробочка с синтетическими фантомами тоже изрядно полегчала. В руках остался боевой устав для взвода, пособие боевому магу с кучей вклеенных в него распечаток и рукописных листов, свернутая карта и конверт. Последний так же имел заклятье против прочтения посторонними. Я вскрыл его. Там от руки аккуратным подчерком было распоряжение. Нам предстояло выдвинуться в сторону полигона «Иголкино» с целью разведки ситуации. Понятно, что после ядерного удара там мало чего осталось. Скорее всего, район полигона уже сфотографировали со спутников, но непосредственной разведки ещё не было.
Из размышлений меня вывел тихий плач. Я поднял глаза в поисках его источника.
— Света пришла в себя, — проговорила целительница и подсела к вампирше.
Я тоже пересел. В этот похожий на стон плач вплетались непонятные слова. Пришлось нагнуться и слегка погладить по голове бледную девчурку.
— Не хочу, — донеслись едва разборчивые слова.
— Тихо, Светочка, это Егор Соснов. Помнишь? Я боевой маг. Мы вместе у Семерского в территориальной группе были. Помнишь? Тебя никто больше не обидит. Всё хорошо.
Вампирша зашлась новым приступом плача. Я тихонько кивнул Анне, и та положила пальцы на виски Свете, зажмурив глаза. Девушка пару раз всхлипнула и притихла, а потом снова начала бормотать.
— Они убили. Они его убили.
— Кого его? — осторожно спросил я, наклонившись совсем низко к раненой.
— Антона, — проскулила вампирша, — я жить не хочу. Он один меня любил. Один ко мне нормально относился, а теперь его нет. Они убили его.
— Кто убил?
— Эти, чёрные. Мы все поехали Семерского провожать. Он в отпуск должен был. А тут взрыв. Машину опрокинуло, а потом эти напали. Меня не убили. Я не человек. Меня раздели, осмотрели, а потом выкинули.
— Кто ещё погиб?
— Антон, Семерский с семьёй, Максим Евгеньевич, Жданов. Все погибли.
— Жданов, это кто?
— Это маг вместо вас.
— Понятно.
Я ещё раз кивнул Анне, и та легонько положила ладонь на голову Светлане. Девушка всхлипнула, а потом обмякла, уснув. Я наклонился поближе, поняв, что та не дышит, и потрогал пульс. Его не было. Но потом вспомнил, что девушка — нежить, ей и не положено дышать, и тяжело сел прямо на снег.
Они мертвы. Тех, с кем я долго работал бок о бок, мертвы. Сейчас наверное их призраки бродят по этим опустевшим руинам. На душе стало совсем тоскливо.
Рядом прижавшись присела Игорёва.
— Ты нас спас, — прошептала она, словно прочитав мысли. — Мы могли бы быть среди остальных погибших, но мы живы. Не вини себя за смерть товарищей. Ты не знал. Но нас ты спас. Проехал всему вопреки и спас. Спасибо тебе.
Целительница придвинулась ещё ближе и мимолетным движением поцеловала, оставив на моих губах след своего тепла.
Глава 41
На утро мы поехали к нужной точке. Ехать по трассе было легко. Она возвышалась над окружающими полями и потому не заметалась снегом. Врагов тоже не наблюдалось. Лишь однажды вдалеке пара штурмовиков сделала заход и разбомбила что-то, но что именно, отсюда видно не было. Однако я заметил нечто вроде тонкого длинного белесого щупальца-паутинки, устремившегося вслед низколетящим самолетам. Догнать у него не получилось, но о дополнительных мерах безопасности явно заставило задуматься. Да и не известно, какие последствия могли произойти, если бы оно дотронулось до крылатой машины.
Вскоре мы сбавили ход, миновав почти не пострадавший поселок городского типа, осмотреть который на предмет выживших решили на обратном пути. Потому что чёрные твари, пройди они здесь, никого в живых бы не оставили. А если не проходила орда, то живые еще есть и никуда не денутся.
Еще через полчаса трасса стала проходить прямо через маленькую деревушку. Вот тут-то и стали видны разрушения. Дома стояли не то что с выбитыми окнами, но и со снесенными крышами и покосившимися стенами. Жутко растерзанные тела со следами зубов и когтей говорили о прошедшем здесь скопище неприятеля. Деревня была небольшой и призраки попадались не так часто, как в уничтоженном городе-сателлите Новониколаевска, да ещё и прилегающем к аэропорту, но всё равно их хватало.
Александра просканировала местность и доложила, подтвердив мои догадки о геноциде. Набросав на смартфоне короткий доклад из цифр, перевела их в морзянку и тут же отчиталась в Центр, как мы стали именовать того мага, который сидел с нами на связи. Для этого пришлось бросить ретранслятор на дорогу и отъехать почти на семьсот метров назад. После отчёта выждали полчаса, набросив на машину маскировочную сеть и скрывающее заклинание. Оксана все это время торчала из люка в крыше бронированного внедорожника, вцепившись в приклад крупнокалиберного пулемёта.
Тихонько затрещали как счетчики Гейгера обереги, созданные берегинями для защиты от радиации. Они, видимо, похожи на не магические средства с подачи полковника Белкина, который и организовал передачу. Как интересно он убедил Мару, чтоб та упросила бесовку передать записку, обереги и продукты. Он же явно перестраховался, отправив транспортное средство и оружие в место, которое оговорил в записке. Послание могли не передать, мы могли сбиться с пути, в конце концов, нас могло уже не бить в живых.
Ворон, ведший нас по пути, сидел на крыше машины, нахохлившись как курица несушка на гнезде. Полоз вылезший из своего теплого убежища, располагавшегося в моем внутреннем кармане, назвал птицу просто говорящей вороной, добавив, что колдовства в нем ровно столько, сколько нужно, чтоб удержать рассудок в крохотном птичьем черепе. Я не стал спорить, змею виднее. Он древний.
Нам удалось проехать ещё четыре километра, прежде чем Александра подала сигнал.
— Справа от трассы некр и ещё что-то.
— Далеко? — спросил я.
— Километр, примерно, — ответила Белкина, махнув рукой в поле, где виднелись руины. В одних угадывались некогда стоявшие здесь жилые дома, в других, стоявших особняком, угадывались то ли хранилища, то ли гаражи.
— Парк боевых машин. Нам туда, — проследив мой взгляд, прокомментировал Кузнецов.
— С этими не получится разойтись? — уточнила Игорёва, возившаяся с контуженной вампиршей.
— Нет, либо отступать, либо валить тварей. В принципе, картина ясная, полигон уничтожен, ничего живого нет. Трасса более-менее целая, — ответил Николай. — Что скажешь, командир? Доложимся и обратно?
— Больше никого нет, только эти? — уточнил я, доставая бинокль, готовый выйти сиз машины.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
