Джоанна с восхищением провела рукой по плотному черному бархату. — Мне нужен такой же. В нем был бы не заметен мой живот.
— Надеюсь, это не намек сделать тебе заранее подарок к Рождеству? — спросила Катя.
— Да ладно, не упирайся. Это всего-то около трех тысяч фунтов, — прогудел голос Лиз.
— Вот черт, придется сегодня хорошенько за ним смотреть. Я бы прямо сейчас его надела, но менеджер нашего отдела по связям с общественностью считает, что на фотографиях, которые могут попасть на первые страницы газет, я должна быть в платье с декольте. Надену плащ, когда буду уезжать. Хорошо, что твой шофер мне его привез. Очень кстати. А как ты — привыкаешь к работе редактора?
— Не сглазь… Между прочим, если на плаще будет хоть одно пятнышко, то мне никогда больше его не дадут. Одну минуту, мой сотовый звонит.
Лиз нажала на сброс, а Джоанна прыснула со смеху.
— Только Лиз может додуматься иметь два телефона в машине.
— Я это уже слышала, — прокричала Лиз. — Я не хочу носить с собой сотовый, но наш юрист говорит, что должен иметь возможность позвонить мне в любую минуту… Да, мужчину, о котором мы сегодня писали на первой полосе, отвезли на «скорой». Должно быть, принял слишком большую дозу. Ну все. Пока.
Вскоре «мерседес» и взятый напрокат «бентли» наглухо застряли в дорожной пробке, и вся эта стальная автомобильная армада продвигалась вниз по Парк-лейн[39] со скоростью улитки.
Знаменитые платаны, посаженные в Гайд-парке еще во времена королевы Виктории и все еще хранящие величие ушедшей эпохи, шелестели листвой над всеми этими «скобяными» изделиями типа «роллс-ройсов», «порше» и тому подобных, стоящих в сумме несколько миллионов фунтов, которые продолжали свой неторопливый путь к гостинице «Гросвенор хаус»[40], где должна была состояться очередная ежегодная церемония вручения премий БАФТА[41] Британской академии кино и телевидения. Церемония должна была показать «кто есть кто» на телевидении, в кино и в других средствах массовой информации Соединенного Королевства.
Хотя каждая из подруг была довольно важной персоной, для публики больший интерес представляла Катя Крофт. За последние два года она много сделала для того, чтобы программа «TB-Утро» попала в первую строчку рейтинга утренних телепередач. Политикам очень нравилось, когда их показывали в ее программе, а для миллионов простых телезрителей «ТВ-Утро» было чем-то вроде десерта к завтраку.
Из рекламы о телекомпании общественность знала, что Кате двадцать восемь лет, но на самом деле она была на четыре года старше. Для миллионов людей, знакомых с ней только по передачам, она была Мисс Восход Солнца, и они настраивали телевизор на самую раннюю утреннюю передачу специально, чтобы посмотреть на нее, потому что каждый в глубине души думал, что именно к нему обращена лучезарная улыбка их золотоволосого и голубоглазого кумира.
Ее шеф пришел в восторг, узнав, что их передача попала в номинацию премии БАФТА. Во-первых, это должно было поднять зрительский интерес к программе, а во-вторых, что еще более важно, позволило бы увеличить расценки на размещение в ней рекламы. Для Кати получение премии означало бы, что при заключении контракта на следующий срок она смогла бы диктовать свои условия. Дело было не только в деньгах: она хотела большей свободы действий. Она должна добиться того, чтобы ее перестали связывать жесткими ограничениями, выделяя ей на интервью ровно четыре минуты двенадцать секунд. И уж нечего говорить о том, какой пыткой для нее был подъем в четыре утра.
Мелкий дождь стучал по мощеным брусчаткой и ежедневно подметаемым тротуарам Парк-лейн. Когда-то по этой улице проносились конные экипажи; сейчас же ее заполонили автомобили, двигающиеся черепашьим шагом.
Сидя внутри неподвижного лимузина, Катя включила светильник на потолке и стала внимательно изучать свое лицо, глядя в зеркальце косметического набора. Щеки в порядке, даже не нужно наносить пудру. Но она еще раз посмотрела на себя, проверяя не выглядит ли она так, словно в чем-то виновата.
Катя в сотый раз спрашивала себя, зачем ей, чьим золотым правилом было не связываться с семейными, надо было впутаться в такую авантюру.
Она знала многих женщин, которые вот так разрушили свою жизнь. Теперь она, можно сказать, визитная карточка программы «ТВ-Утро», завоевавшая симпатии и мужской и женской аудитории, лидер различных рейтингов, так что не возникало и тени сомнения, что именно она будет награждена премией БАФТА, цепенела от ужаса.
Как обычно Джоанна сразу поняла состояние своей подруги. Оки дружили уже много лет и понимали друг друга без слов.
— Катя, ну не волнуйся.
— Да я и не волнуюсь, — солгала та, но, заметив скептическое выражение лица Джоанны, поняла, что провести подругу не удалось. Если бы дело было только в этой проклятой премии, думала она, если бы все происходило как обычно, я бы все рассказала Джоанне и Лиз. Но сейчас это невозможно. Да и будет ли когда-нибудь возможно?
Ей впервые предстояло встретиться на публике с человеком, которого она любит — вот почему она так беспокоилась. При мысли о сегодняшнем вечере она приходила в ужас, и это не было преувеличением. Вся эта история, длящаяся уже восемь месяцев, может их скомпрометировать, ведь их могут выдать даже взгляды. Катя молила Бога, чтобы искусство владеть собой, которому она как телеведущая специально обучалась, ее не подвело.
— Если бы мне накладывала макияж Барбара Дейли, то не пришлось бы три раза подкрашивать губы, пока ехали от Челси до Мейфера, — сказала Джоанна и, внимательно посмотрев на Катю, продолжила: — Что тебя так беспокоит? Если не премия, то что? Наверняка он там будет. Ты уже несколько месяцев себя мучаешь. Ладно, не говори, но придет время и ты все расскажешь.
Катя колебалась. Мысленно она уже решилась довериться Джоанне, но вместо этого глубоко вздохнула и встряхнула головой. Ее светлые волосы, которые она унаследовала от польских предков, пахли ароматом «Голден Эш» от Дэниела Голвина.
— Скажи, я его знаю? — настаивала Джоанна, стараясь подобрать ключи к разгадке. — Он какая-нибудь знаменитость, да? Он женат, да?
— Извини, Джо, но я не могу тебе ничего сказать. Не сейчас.
— Ладно, но если передумаешь — я рядом.
Джоанна всегда была рядом. И Лиз тоже, это уже хорошо. Как бы ни были они заняты, у них всегда находилось время поговорить, дать нужный совет, выложить свои проблемы или просто поболтать, обменяться сплетнями или рассказать о том, что они будут делать, когда «вырастут». Катя, Лиз и Джоанна знали друг друга уже двенадцать лет и за эти годы стали близки, как сестры. Даже ближе.
