интеллекта где-то между табуреткой и акулой. Все, что он может – это убивать.
Но последние новейшие исследования кое-то изменили в науке об упырях. И мэтр Йоганн, преподаватель нежитеведения, мог бы многое рассказать. Достаточно упомянуть, что, согласно новой классификации по Хорватскому, упыри из нежити переквалифицированы в нечисть как переходная форма между истинными живыми мертвецами, личами и вампирами. Обычно упырем становится покойник, умерший не своей смертью, убитый с помощью черной магии и неправильно захороненный. Иногда в упыря превращается вовремя не упокоенный мертвец – то есть, тот, над кем не производилось обряда отпевания на похоронах. В некоторых случаях в упыря может превратиться – чаще всего после смерти – тот, кого упырь укусит. В самых-самых редких случаях упырем можно стать при жизни. А вот выздороветь от укуса упыря удалось единицам. Точнее, одной единице.
Мне.
Правда, выздороветь удалось не до конца – до их пор мне случается неадекватно реагировать на некоторые заклинания. Но так даже лучше. Так даже проще.
Прервал чтение заклинания изгнания. Тихо надрезал ладонь. Выдавил несколько капель крови. Приблизился к покойнице и осторожно капнул кровью ей в приоткрытый рот. После чего отступил назад и стал начитывать другое заклинание – формулу призыва.
Дочитал, вытер кинжал об одежду. Кажется, я все сделал правильно. Остался последний штрих. Куда деть тело. Вернее, два тела.
Капитан ночной стражи уже приходил в себя, пытаясь встать и сфокусировать взгляд на мне. Но у него ничего не получилось – подскочив, я ткнул его сложенными в щепоть пальцами в болевую точку в основании шеи, погружая в беспамятство и стиснул голову капитана в ладонях.
- Слушай меня! Внимай мне. Повинуйся мне.
Да, гипноз. В Колледже это почти не преподавали – если вы не целитель или ветеринар. Даже ведунам он как бы без надобности. Мне сию науку преподнес пра Михарь, который как раз целителем в прошлой жизни и был. Инквизиторы часто им пользуются – когда надо сломить волю арестованной ведьмы или подозрительного колдуна.
Или капитана городской стражи.
Поддался он легко, что удивительно – начальник априори должен обладать сильной волей, чтобы увлекать за собой подчиненных. А тут… мягкая глина, да и только. Внушай, что хочешь! Но мы не будем увлекаться.
- Слушаю.
- Запоминай. За телом девушки пришли родственники…
- … за телом девушки пришли, - повторил он ровным голосом.
- Пришли и забрали домой…
- … забрали домой.
- Но у тебя много работы, и ты не успел это сообщить, кому следует…
- … не успел сообщить…
- Ты был занят – выполнял срочное поручение…
- … поручение…
- Тебя просили срочно передать депешу в Орден Инквизиции пра Михарю в собственные руки и дождаться ответа…
- … передать и дождаться…
- Ответ отнести Згашу Груви в Колледж Некромагии.
- … Колледж…
- Но Згаша Груви на месте не оказалось, и ты пошел его искать. Дошел до старого кладбища, там его и нашел…
- … дошел и нашел…
- Поиски затянулись, и ты заглянул в трактирчик «Петух и скрипка», чтобы промочить горло…
- … промочить горло…
- Поэтому задержался и не успел вовремя рассказать о том, что тело Дануси Будрысайте забрали домой.
- … домой.
- А на самом деле, - я выпрямился, отнимая руки от висков капитана, - сейчас ты возьмешь это тело и понесешь за мной.
- … понесешь за мной.
- Вставай!
Вот так мы и покинули казарму ночной стражи. Обошлось даже без лишних вопросов – пока я копался внизу, ночная смена, сдав дела, отправилась на законный отдых, а дневная, эти же дела приняв, отправилась в патрулирование по близлежащим улицам. На месте оставалась только вторая смена, и то не в полном составе, поскольку, как я понимал, некоторые стражники опаздывали, да еще дежурные. Но их от расспросов удержала моя ряса инквизитора – как говорится, держись подальше от бордоворясых, целее будешь. Не зря же ходит слух, что наши рясы такого цвета именно потому, что на них не заметна засохшая кровь!
Вышагивая впереди капитана, я раздумывал, куда спрятать труп. Для того, чтобы вызрел упырь, нужно время. Этот процесс можно немного ускорить, но все равно должно пройти минимум сорок часов от момента смерти до начала {личиночной} стадии и еще примерно столько же до того, как из {личинки} вылупится упырь. То есть, мне надо прятать тело трое суток без малого. Сейчас уже утро шестого дня седмицы. Следовательно, упырь вылупится на рассвете вторника. И до сумерек будет оставаться вялым, дозревая.
Три дня! А события могут развиваться намного стремительнее!
Доказательство тому я получил буквально через полчаса, едва подошел к воротам Колледжа. Навстречу мне кинулся один из привратников – в выходные дни студенты не дежурили у входа, Колледж нанимал сторожей со стороны. Чаще всего, соседей.
- Это вы, ваша свя… кхм… мастер Груви? – еле сводящий концы с концами сапожник, для которого эта работа была существенным прибавком, пытливо заглянул мне в лицо. – Или… кхм…
- Да, это я. Что случилось?
- Вас спрашивали, - сапожник опасливо оглянулся по сторонам. – Оттуда!
- Откуда?
- Ну… оттуда, - он выразительно указал на подол моей рясы, - из тех самых мест.
Простой народ боялся инквизиторов также сильно, как и некромантов. Только деньги и безвыходное положение заставляли мириться с существованием тех и других. Например, купеческие лавки на нашей улочке не стояли – считалось, что это отпугивает покупателей. А зря. Покупателями могли бы стать студенты, аспиранты, профессора и родственники, приходящие навещать учеников. Но это так, к слову.
- Понятно, - кивнул я. – Что-нибудь велели передать?
- А как же. Вас зовут… на исповедь!
Бес. Динка.
Я совсем забыл о девушке. Пока я допрашивал тело Дануси, а потом прятал труп, в тюрьме Инквизиции начался новый день. Пра Томеш начал второй допрос, несмотря на физическое состояние девушки. По обычаю, в первый день пытки к подследственной тоже не применяются – по крайней мере, серьезные. Их могут вообще не применять, если обвиняемая сразу начнет каяться и чистосердечно признает свою вину. Но такие попадаются редко – если ты действительно виновна, признание означает мгновенное вынесение приговора. А если нет… кому охота на себя наговаривать? Есть много менее болезненных способов свести счеты с жизнью. По опыту знаю, что
