А у Родиона появилось желанье скинуть ее подальше, чтобы никогда больше не видеть, это жадное по его меркам создание. Любви в его душе не было, а было, вселенское негодование от своей непролазной бедности, можно сказать нищеты, правильно она его определила при знакомстве.
Он посмотрел на славянский шкаф, вспомнил его на свалке, потом в шалаше у бомжей, улыбнулся шкафу, и. И ничего не произошло, шкаф стал богатым, респектабельным и шутить не хотел. Родион посмотрел на янтарные часы, но те гордо двигали янтарные стрелки и не реагировали на Родиона.
— Элла, садитесь к столу, — выдавил Родион из себя первую любезность.
Она села за стол, подняла металлический колпак с тарелки, и стала медленно перебирать столовые приборы. Он открыл неумело шампанское, налил его в фужеры. Она пить отказалась:
— Прости, но я шампанское не пью.
Он опять на нее рассердился, пока еще мысленно, и залпом выпил свой фужер. Она съела виноградинку и подошла к нему, обхватила его сзади двумя руками. Он сквозь злость не ощущал радость от ее прикосновения, и просто ел, жевал. Она поцеловала его в щеку. Он непроизвольно дернулся всем телом.
— Что ты ко мне пристаешь?! — закричал Родион, неожиданно для себя, и для нее.
Она оттолкнула его от себя. Он лег лицом на тарелку. Она вышла из номера, бросив деньги в комнату через свое плечо. Купюры взлетели и упали. Он вздохнул облегченно, собрал деньги, сунул их в карман, и решил никогда сюда больше не приезжать. Оставаться в янтарном номере ему не хотелось, у него и так был его маленький номер.
Родион вышел на улицу и пошел к морю. Он дошел до скалы и стал смотреть на море.
К берегу подплыла обычная шлюпка, в ней сидела обычная девушка с небольшим хвостиком светлых волос. Она затащила шлюпку на песок, и подошла к Родиону:
— Парень, ты чего такой скучный, словно пристукнутый, смотри: звезды, море, скалы, — и она раскрыла руки всему свету.
— Девочка, а ты, почему вечером и одна? Не страшно?
— Здесь кто-то есть? Я не вижу! Ты — не считаешься. Ты — галлюцинация собственной бездны! Тебя — нет!
— Не обижай! Я вот он, весь здесь. Я — нормальный, можешь потрогать.
— Правда, что ли? — она, коснулась его руки. — Ты, смотри, человек, — она поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку.
— У вас здесь принято в щеку целовать? Девушки подходят и целуют!
— Ты такой белый и пушистый, тебя и целуют, как игрушку.
— Мне много лет. Я — взрослый!
— Да, а по тебе не скажешь! — она тряхнула хвостиком и пошла к отелю.
Он оторвался от скалы и пошел за ней следом. Она остановилась, запрыгала на одной ножке, сказала, что острый камень уколол подошву. Он стал искать острый камень, который уколол ее подошву ног. Она, воспользовавшись моментом, залезла ему на плечи:
— Если ты взрослый, то вези меня до отеля, у меня там дело есть, — она крепко ухватилась руками, за его подбородок.
— Почему вы бабы такие наглые! — крикнул он. — Как бы мне отсюда скорей уехать!
— На мне поедешь? — спросила девушка, и необыкновенно проворно оказалась лежа на песке.
— Я понял: ты из цирка шапито! Лазишь по мне туда — сюда! Лягу рядом и никуда не пойду, чтобы тебя на себе не тащить!
Он лег на песок и стал смотреть на море. Она легла на него и стала смотреть в небо.
— Ты ведь не хочешь, чтобы я простудилась, лежа на песке? На тебе теплее.
От возмущения Родион молчал. Она перевернулась на нем, и поцеловала в губы:
— Ух, ты, вкусный какой! Можно я еще поцелую не в щеку? — и она впилась в его губы своими губами.
Он осознал, что ему ее наглость — нравится, и денег она не просила, он ответил на ее поцелуй неумело, но чувственно.
— Ты, смотри! А ты еще и целуешься! — воскликнула девушка. — Пошутили и пошли.
— Требую продолжения поцелуев! — крикнул дурашливо Родион.
— Ты, чего? Того? Мне некогда, — и она бегом побежала к боковому входу в гостиницу.
Он побрел в свой маленький номер. Через десять минут к нему постучали.
На пороге стояла Элла:
— Простите, так нехорошо получилось…
— Ничего, все нормально, — и он закрыл перед ее лицом дверь.
Через минуту к нему вновь постучали. Он сделал недовольное лицо и распахнул дверь настежь. На пороге стояла девушка с хвостиком:
— О, я вас нашла! Можно я к вам зайду на минутку, руки помою и уйду.
— Хоть вся мойтесь.
Она пошла в ванную комнату. Шум воды его убаюкал, он прикрыл глаза, лежа на спине, на одноместной постели. Он задремал, а проснулся от того что, на нем кто-то переворачивался.
— Ой, как неудобно на вас спать!
Услышал он женский голос. Он окончательно проснулся, а светлый хвостик волос гладил его лицо. Она на нем лежала. Он резко дернулся в сторону. Она оказалась рядом с ним. Он лежал на боку и держал ее за талию, чтобы она не упала, потом через себя перекинул ее ближе к стене.
— Я вам мячик? Что вы меня пасуете? — спросил удивленный голос.
— Какая же ты наглая!
— Я не наглая, а бедная.
До него что-то стало доходить.
— Циркачка, у меня за сутки оплачен номер, иди за мной. Сможешь в него незаметно проникнуть?
— Без проблем, сотрудники гостиницы меня не видят, я им примелькалась, ты не думай, я не такая, я тут работаю, а проще говоря: я мусор выношу.
— Ладно, идем.
Они пришли в янтарный номер. Она тут же допила и доела все, что было на столе. Огромная кровать стояла по центру спальни. Он предложил ей лечь на эту кровать, а о себе сказал, что ляжет на диване.
Она легла на роскошное лежбище и уснула, почти мгновенно. Он стоял и смотрел на нее, потом лег на диван, не раскрывая его, и уснул. Он проснулся от свежего потока воздуха.
Она стояла у раскрытого окна и смотрела на море. Он замерз, и медленно потянул на себя одеяло. Она заметила его движение и легла на него сверху.
Он нисколько не удивился. Уверенный поцелуй скрепил их временный союз. В дверь постучали.
Раздался голос Эллы:
— Родион, открой дверь, я к тебе пройду, тебя нет в своем номере, значит ты здесь.
— Чего ей тут надо? — зашептала девушка с хвостиком. — Скажи, что ты занят.
— Я ей просто не отвечу, — прошептал Родион.
Элла постояла у дверей и ушла.
— Вот ты какой! По тебе женщины сохнут! — сказала девушка, и сбросила одеяло на пол, потом потянула его на лежбище.
Он пошел за ней на постель. Шарики слабо мерцали на спинках кровати. Он лег. Она стала крутиться вокруг него, как волчок, потом положила свой хвостик волос на его грудь и притихла. Он стал медленно гладить ее руками, зарываясь, все глубже под ее одежду.
