Шарфюрер пришел только через полчаса. Выглядел он раздраженным, судя по всему, разговор с майором оказался нелегким.
Кройцер уселся на переднее сиденье и что-то буркнул водителю. Со мной ему говорить, видимо, было неохота. Ну уж нет, дорогой товарищ, так мы не договаривались. Мне еще из тебя много чего вытянуть надо, а ты дуешься. Непорядок.
– Герр шарфюрер, позвольте вопрос?
– Что еще, оберстлейтенант?
У-у-у, какие мы сердитые! Куда же вежливость девалась? Понимаю, тяжко тебе пришлось, но мне-то до этого какое дело? Я к вам в гости не напрашивался.
– Куда мы сейчас направляемся?
– А вам, оберстлейтенант, не все равно?
Машина тем временем вырулила на дорогу и притормозила у КПП. Вот немцы, вот аккуратисты! Несколько часов тут стоят – и уже временный КПП готов! Да, надо им отдать должное, умеют. Причем не когда хотят, в отличие от нас, а всегда. Или почти всегда. Часовой на КПП заглянул в машину, осмотрел пассажиров и взял у шарфюрера документы.
– Вы везете с собой пленного, герр шарфюрер?
– Вот мое предписание и сопроводительное письмо от начальника шталага 4в.
Часовой просмотрел бумаги. Все это время нас внимательно ощупывал автоматный ствол его напарника. Тот к машине не подходил, стоял за мешками с песком чуть в стороне. Проверив бумаги, часовой поднял трубку телефона и что-то спросил. Подождал ответа, подошел к машине и передал документы шарфюреру.
– Счастливого пути!
Тот буркнул в ответ что-то неразборчивое, и наша машина вырулила на дорогу. Да, в одиночку я бы тут точно не проехал.
Глава 39
Начальнику… гарнизона
полковнику Мойзелю
Докладываю Вам, что 29 августа 1942 года на станции Веденеево, по не установленным в настоящий момент причинам произошло самовозгорание штабеля со строевым лесом. Данная партия леса была предназначена для срочной отправки на предприятия рейха и ввиду этого складирована в непосредственной близости от железнодорожных путей. Принятыми срочными мерами силами гарнизона станции и обслуживающего персонала своевременно потушить пожар не представилось возможным. Загорелись и начали взрываться вагоны с боеприпасами. Взрывами было убито четыре солдата и один рабочий из числа обслуживающего персонала. Семь солдат получили ранения.
Ввиду сложившейся сложной обстановки и невозможности потушить пожар собственными силами комендант станции майор Роммер приказал личному составу покинуть опасную зону. Вагоны с боеприпасами продолжали гореть и взрываться. Снаряды разлетались на большое расстояние. Сохранялась опасность взрыва станционных складов с боеприпасами. В этом случае потери среди солдат вермахта оказались бы очень велики. Для тушения пожара были привлечены военнопленные, находившиеся в расположенном поблизости шталаге 4 в. Для их сопровождения к станции и охраны в процессе тушения пожара командиром 2-го батальона 141-го пехотного полка была выделена рота солдат. В помощь придано шесть бронетранспортеров и восемь мотоциклов с пулеметами.
В 15.10 пленные в количестве 637 человек прибыли на станцию. Для руководства ими на месте тушения пожара начальником шталага 4в лейтенантом Коссовски был назначен пленный подполковник Красной Армии Леонов. На вопрос майора Роммера, каким образом среди рядовых красноармейцев оказался подполковник, лейтенант Коссовски не ответил.
В 15.30 пленные приступили к тушению пожара. В течение трех часов им удалось частично локализовать и погасить значительное количество очагов пожара. Была произведена обваловка станционного склада боеприпасов, чем существенно снижен риск его подрыва разлетающимися из горящих вагонов снарядами. При этом погибло значительное количество пленных.
В 17.50 были разобраны горящие штабеля с лесом. Пожар пошел на убыль, хотя на станции еще продолжались взрывы.
Из опасной зоны по путям было выведено некоторое количество вагонов с техникой и снаряжением. Их тушение продолжалось уже на путях, в отдалении от станции.
В 18.20 майор Роммер вызвал к себе на наблюдательный пункт пленного советского подполковника с докладом о состоянии дел на станции.
В 18.40 пленный в сопровождении еще одного солдата прибыл на доклад к майору. Как ранее выяснилось, пленный подполковник Леонов А.П. владел немецким языком. Вследствие этого доклад был быстро завершен, и майор приказал ему продолжать тушение пожара.
В 18.55 на наблюдательный пункт майора Роммера прибыл шарфюрер Кройцер, сотрудник группы С 10 управления по охране тыла. Он разыскивал начальника шталага 4 в. Обер-лейтенант Раушенбах вызвался проводить его к месту расположения охраны лагеря, где и находился его начальник.
По истечении 15 минут, в 19.10, в сопровождении начальника шталага 4в лейтенанта Коссовски шарфюрер Кройцер вновь появился на наблюдательном пункте. Он заявил майору Роммеру, что ему требуется срочно переговорить с пленным русским подполковником. Свои требования он обосновал интересами службы безопасности. После этого забрал подполковника. На станцию для руководства тушением пожара был отправлен пришедший с подполковником пленный, которому Леонов дал соответствующие указания.
В 19.30 вернувшийся на наблюдательный пункт шарфюрер Кройцер заявил майору Роммеру, что должен увезти подполковника Леонова с собой. В подтверждение своих полномочий он предъявил соответствующий приказ, подписанный начальником группы С 9 гауптштурмфюрером СС Горном. После подтверждения по телефону полномочий шарфюрера майор Роммер дал согласие на передачу подполковника Леонова. В свою очередь майор Роммер предупредил Горна о том, что вынужден будет доложить руководству об этом случае. По мнению майора, оставлять пленных без должного руководства в данный момент было недопустимо. Это могло повлечь за собой негативные последствия.
В 19.40 машина шарфюрера покинула станцию.
Приблизительно в 20.10 на станции произошел ряд сильных взрывов, и начался неконтролируемый разлет артиллерийских снарядов. Разрывами было убито и ранено несколько солдат, несших охрану на ближних подступах к станции.
Оставшиеся без должного руководства пленные в панике стали разбегаться со станции. Часть из них бросилась к мосту, куда ранее были ими отогнаны платформы с техникой и снаряжением. Командовавший охраной у моста начальник шталага 4в лейтенант Коссовски приказал открыть по толпе огонь. Таким образом он рассчитывал прекратить панику и вернуть пленных назад на станцию. Однако это привело к обратному результату. Часть пленных захватила бронетехнику, стоявшую на платформах, и из нее был открыт беспорядочный артиллерийский и пулеметный огонь по позициям охраны. В считаные минуты охрана была уничтожена, а лейтенант Коссовски убит. Выдвинувшиеся на помощь охране бронетранспортеры были обстреляны из стоявшего на платформе танка. Два бронетранспортера были подбиты, остальные отошли на исходные позиции, так как повредить или уничтожить танк они не могли. Пригодного для этой цели вооружения охрана станции не имела. Танк вел огонь еще около часа, после чего был брошен экипажем и подорван.
