Глава пятая
Камиле разрешили присутствовать на религиозном празднике, если она сама этого захочет, но она из чистого упрямства отказалась, заявив, что хочет провести день в своей комнате. На самом деле ей очень хотелось увидеть религиозный праздник и стать свидетельницей обрядов, но отказ от этого придавал Камиле уверенность в том, что она вольна в своих поступках, а кроме того, приносил ей своего рода мрачное удовлетворение.
Нельзя сказать, чтобы она очень нуждалась в подобной уверенности. Камила не была узницей, по крайней мере, узницей королевы. Она могла выходить из здания храма в любое время по собственному усмотрению. Киборг поджидал ее по приказу королевы, чтобы сопровождать туда, куда она пожелает отправиться. Повязку уже сняли с руки Камилы. Рука почти пришла в норму. Каждый день Камила говорила самой себе, что завтра – последний день ее пребывания на Цересе.
Но дни шли за днями, на смену одному «завтра» приходило другое, и Камила призывала новое «завтра».
Она находила для себя самой все возможные оправдания: Астарта должна понять ее, уступить ей или сделать что-то такое, что сразу решит все проблемы.
Но, конечно, Астарта никогда не пошла бы на то, чего ждала от нее Камила. Истинной причиной того, что Камила оставалась здесь, было нежелание действовать. Если она покинет планету Церес – или когда она покинет ее, – ей придется принимать самостоятельное решение. Она должна будет встретиться лицом к лицу с Дайеном, чего она теперь почему-то боялась. Их близость уже не казалась Камиле, как прежде, столь восхитительной и вместе с тем смелой, трепетной и волнующей, будоражащей воображение. Отныне, она знала, в ее мыслях о Дайене всегда будет присутствовать молчаливой, печальной и укоряющей тенью Астарта.
Камиле становилось стыдно, она чувствовала себя виноватой и ненавидела себя за то, что ей стыдно и что она чувствует себя виноватой. Это все из-за Астарты, думала она и считала, что у нее есть причины ненавидеть Астарту.
– Зачем вы хотите все разрушить? – спросила Камила однажды свою соперницу, когда они вместе гуляли в саду. – Ведь мы с Дайеном никому не причинили вреда. И вам тоже нет. Вам ведь не дорог Дайен. Вам дорог король. Вы хотите, чтобы у вас был король. Так оставьте же мне Дайена.
Астарта взглянула на Камилу своими очаровательными, ясными глазами, в которых застыла грусть:
– Я хотела бы этого ради него, но он будет одинок, если вы уйдете, а я никогда не смогу избавить его от одиночества. Но этого не может быть. – Она отрицательно покачала головой. – Этого не должно быть.
«Тогда я отниму его у тебя, – подумала Камила. – Он разведется с тобой. Он сам так решил».
Астарта оставалась спокойной, понимала Камилу, соглашалась с ней, отчего Камила приходила в недоумение. Это было похоже на битву с неприятелем, который бросил на землю свое оружие и вот теперь, оставшись безоружным, спокойно смотрит на вас, отказываясь сдаваться, но в в то же время не продолжая сопротивления.
Камила снова и снова вспоминала и думала обо всем, что произошло между ней и Астартой, и решила, что завтра определенно покинет планету Церес. Тем временем через раскрытое окно до нее донеслись звуки приближающейся процессии. Уставшая от своего собственного общества, она обрадовалась хоть какому-то развлечению и, выйдя из комнаты, направилась к одной из высоких стен, окружавших храм, откуда открывался великолепный вид. Перегнувшись через стену, Камила с живейшим интересом наблюдала, как снизу в сторону храма движутся огромные потоки людей.
И вот уже процессия достигла храма, и группа одетых в сутаны мужчин и женщин, поющих гимн во славу Богини и несущих в дар ей цветы и колосья, входит в храм. Уставшая Камила решила вернуться в свою комнату, когда заметила вдруг у самого входа в храм какое-то волнение.
Шествие застопорилось. Камила не знала, что происходит, только видела, что там засуетилась и вдруг отхлынула назад взволнованная толпа. Охранники отодвигали людей от места происшествия. Людей пытался успокоить человек в яркой сутане, в котором Камила без труда узнала архиепископа Фиделя. Какой-то человек нес на руках в храм женщину в кричаще-яркой одежде.
Но что это? Блики солнца на металлической руке! Камила опасно перегнулась через стену, чтобы получше разглядеть участников происшествия. Женщину на руках нес киборг.
– Как странно, – громко сказала Камила самой себе. – Удивительно странно. Хотя ничего удивительного, если киборг кому-то причинил вред. И все-таки, как Крис оказался втянутым в эту суматоху?
Врачи были готовы взять на себя заботу о пострадавшем. В лазарете имелось все необходимое на такой случай. Религиозный экстаз уже успел охватить самых ревностных участников шествия. Видимо, многие еще раньше пришли в приподнятое состояние духа.
Однако Крис причастен к происшествию… Чем больше Камила думала об этом, тем меньше понимала, что же произошло. «Я обязательно должна узнать, в чем там дело, мне необходимо увидеться с Крисом», – подумала она, немного смущенная тем, что не может одолеть собственного любопытства. Надо обсудить с ним, как лучше всего покинуть эту планету. Другого такого случая может не быть.
В саду и на прилегающей к нему территории она никого не увидела. Большинство обитателей храма или находились на арене, или были заняты какими-то своими делами. Через боковую дверь Камила вернулась в главное здание и быстро пошла по лабиринту коридоров. Она знала дорогу. Лазарет находился в противоположном от входа конце здания. При лазарете был свой сад и тропический солярий с бассейном для горячих лечебных вод.
Тихо ступая, Камила вошла в палату для больных. Никто из врачей не обратил на нее особого внимания. Такое просторное платье, какое было на ней, носили здесь все женщины. Киборга Камила не увидела и не заметила никакой суеты и тревоги, какая могла бы возникнуть, если бы поступил новый тяжелый пациент. «Странно, – подумала Камила, – пора бы уже новому пациенту быть здесь. Что же произошло у входа в храм?»
Камила вышла из лазарета в коридор и через некоторое время свернула в сторону центрального входа.
В коридорах было пусто, и царившее здесь спокойствие казалось неестественным и тревожным, тем более, что снаружи сюда доносилось пение и чувствовалось, что там царит оживление.
Камила повернула за угол и продолжила свой путь, как вдруг странное существо в очень длинном дождевике и приплюснутой широкополой шляпе появилось перед ней, как будто черт, возникающий из пламени. На Камилу уставилась пара пронзительных глаз.
Камила едва не налетела на эту крохотную фигурку. От страха у нее перехватило дыхание. Она хотела поскорее обойти стороной дождевик, но тут чья-то рука зажала ей рот и ее втащили в какую-то пустую комнату.
– Не вздумайте кричать, – тихо произнес суровый механический голос. – Я не причиню вам вреда. Мне нужна информация, и как можно скорее. Жизнь Верховной жрицы в опасности.
Камила пыталась высвободиться из рук киборга, державших ее, как в клещах.
– Крис, это я, – наконец выговорила она.
Только теперь он узнал ее.
– Камила? – спросил он, удивленный, и разжал руки. – Прошу прощения. В этом платье вас не отличишь от других.
– Что происходит? – спросила Камила.
Еще одна очень странная личность возникла за спиной киборга. Не то мужчина, не то женщина, которую Крис нес на руках в храм. Таких необычайно цветисто одетых людей она никогда раньше не видела.
– Я думаю, друг Крис, что жрица, которая привела нас сюда, не очень пострадала. Она просто лишилась чувств. Наверное, от страха. Вы были с ней не слишком любезны, – сказало это очень разноцветное существо.
– Не до любезностей мне сейчас, – отмахнулся Крис. Из его рта выпала размокшая сигарета. – Знаете, где находится пещера Святой Богини? – спросил он Камилу.
– Да. Я была там. Но…
– Хорошо. – Крис схватил Камилу за руку и подвел к окну. – Где это? Отсюда видно?
– Вам нельзя туда, – запротестовала Камила. – Там Астарта. Она проведет там весь день в молитвах. Никому не разрешается тревожить ее. Что вы задумали? Она в опасности?
– Вы только покажите мне, где эта пещера. Остальное – мое дело.
Камила, подчинившись его настойчивости, показала:
– Видите – вон тот огромный дуб и дорожку, что проходит по склону горы. Прямо напротив дуба вход в пещеру. Отсюда его не видно.
– Как вы шли туда?
– Туда ведет тропинка. Видите – вон та белая линия. Это дробленый мрамор.
– Крошка говорит, что злоумышленники, которые проникли сюда, знают дорогу, – сказал красавец в розовом бархате. – Они движутся к цели быстро и решительно.
Крис настроил свой механический глаз и, поймав дорогу к пещере в фокус, пристально всмотрелся в рощу у подножья священной горы:
