Каждый из этих эпизодов, конечно, не мог уничтожить матчасть двух дивизий целиком. Однако в каждом случае выбивалось какое-то количество танков, которые в сумме вполне укладываются в предвоенную численность соединений Потатурчева и Борзилова. У нас есть примеры действий танков новых типов того же характера на других направлениях. Наносили контрудары 8-й и 15-й мехкорпуса под Дубно и Бродами, сдерживал наступление пехоты противника 4-й мехкорпус под Львовом. В каждом из этих случаев боевое применение новых танков сопровождалось чувствительными потерями.
Контрудар под Гродно, разумеется, не обезоружил корпус Хацкилевича. В нем осталось вполне достаточно танков, чтобы прорываться под Зельвой, выстраивая КВ в «8—10 рядов» (как об этом писали немцы). Маневрирование из района Сокулки в район Зельвы тем не менее потребовало горючего. При общем развале системы снабжения в условиях полуокружения далеко не все исправные танки его получили. Также марши неизбежно порождали потери ввиду технических неисправностей. Здесь свою роль сыграло то, что укомплектование новой техникой 6-го мехкорпуса происходило буквально в последние недели перед войной.
В сущности, единственный козырь Павлова в лице 6-го мехкорпуса не мог радикально изменить обстановку. Парирование угрозы со стороны пехоты 9-й армии тоже было необходимо. Если бы группа Болдина не задержала XX армейский корпус, он мог благополучно перехватить пути отхода 10-й армии ударом с севера. Нацеливание мехкорпуса Хацкилевича на танковую группу Гудериана (в случае своевременного выявления ее разведки) отвечало в большей степени задаче летней кампании «выбивание немецких танков», нежели выживания Западного фронта.
Вообще следует признать, что отсутствие в Красной армии полноценных механизированных соединений было серьезной проблемой, во многом ответственной за неудачи лета 1941 г. С точки зрения абстрактное планирования операций контрудар под Лепелем был неплохой задумкой, но его реализация конкретными 5 и 7-м мехкорпусами, недогруженными пехотой и артиллерией, привела к катастрофе и разгрому. В дальнейшем в ходе Смоленского сражения советское командование было вынуждено использовать для контрударов в основном стрелковые дивизии. Их возможности были куда ниже, чем у полноценных подвижных соединений. В виду низкой подвижности, они попросту не успевали в нужное место в нужное время. Относительно полноценные механизированные соединения появились в Красной армии только во второй половине 1942 г. Но вплоть до 1945 г. они не дотягивали по своим возможностям до немецких танковых дивизий — слабее была артиллерийская и пехотная компонента. Поэтому использование немцами двух танковых групп имело летом 1941 г. оглушительный эффект на центральном участке советско-германского фронта.
Такой же оглушительный эффект имело использование в Белоруссии и под Смоленском сразу двух авиакорпусов 2-го воздушного флота — II и VIII. Причем последний был специально подготовлен для действий в тесном взаимодействии с сухопутными войсками. В первый день войны крупная масса самолетов 2-го воздушного флота смогла выполнить достаточное количество самолето-вылетов для уверенного поражения авиации Западного фронта на аэродромах. Иными словами, у немцев было достаточно сил для организации необходимого количества ударов по каждому из аэродромов приграничных авиадивизий. Первый удар мог не достичь нужного результата, зато в следующем налете (выполненным уже другой немецкой авиачастью) советский авиаполк оказывался разгромленным. Дальнейшее избиение СБ и ДБ-3 авиадивизий фронтовой группы было уже делом техники. ВВС Западного фронта поддерживались на плаву только за счет постепенных вливаний авиачастей из внутренних округов.
Тем не менее советское командование проводило в целом правильную стратегию воздействия на противника рядом контрударов той или иной степени согласованности. Эти контрудары (под Ельней, Рославлем, Белым) сковывали противника и не позволяли ему завершить начатое окружение. Ситуацию изменил только подход с запада пехотных соединений, восстановивший неблагоприятное для РККА соотношение сил. Однако энергичное и относительно согласованное сопротивление позволило выиграть время на формирование новых стрелковых дивизий, за счет которых был образован новый фронт на дальних подступах к Москве.
Приложения
Приложение 1. Тип и количество бронетехники группы армий «Центр» перед началом операции «Барбаросса»
I. Численность танкового парка танковых дивизий 2-й танковой группы. Pz.I Pz.II Pz.III(37) Pz.III(50) Pz.IV PzBef всего 3 тд - 58 29 81 32 15 215 4 тд - 44 31 74 20 8 177 10 тд - 45 - 105 20 12 182 17 тд 12 44 - 106 30 10 202 18 тд 6 50 99 15 36 12 218 всего 18 241 159 381 138 57 994
Также в составе 2-й танковой группы действовали:
а) 100-й батальон огнеметных танков в составе 25 Pz II, 5 Pz III, 1 PzBef, 42 огнеметных и 9 трофейных танков;
б) 521, 543, 611-й батальоны истребителей танков в составе 27 Panzerjaeger I каждый.
II. Численность танкового парка танковых дивизий 3-й танковой группы. Pz.I Pz.II Pz.38(t) Pz.IV PzBef Pz.III PzBef Pz.38(t) sIG33 Pz.I всего 7 тд - 53 167 30 8 7 6 271 12 тд 40 33 109 30 - 8 - 220 19 тд 42 35 110 30 - 11 - 228 20 тд 44 31 121 31 - 2 - 229 всего 126 152 507 121 8 28 6 948
Также в составе 3-й танковой группы действовали:
а) 101-й батальон огнеметных танков в составе 25 Pz II, 5 Pz III, 1 PzBef и 42 огнеметных танков;
б) 643-й батальон истребителей танков в составе 27 Panzerjaeger I.
III. В состав войск группы армий «Центр» также входили
561-й и 529-й батальоны истребителей танков (по 27 Panzerjaeger I по штату), 189, 191, 192, 201, 203 и 210-й батальоны штурмовых орудий (по 18 StuG III по штату), батарея «Штурмгешюцев» моторизованного полка «Великая Германия» (6 StuG III) и батарея 900-й отдельной бригады (6 StuG III).
