— Может быть, он не сознавал, где находится, — осторожно предположил Ордаз.
Я задумался.
Оуэн был одет в шелковый халат, заляпанный высохшими водяными потеками; его длинные светлые волосы были пострижены на земной манер — от стильного «ирокеза» не осталось и следа; борода месячной давности закрывала половину лица. На голове возвышался маленький черный цилиндр, от которого отходил электрический шнур, вставленный в стенную розетку. Я подошел поближе и присмотрелся.
Это был трансформатор переменного тока, используемый наркоманами. Прибор носил следы реконструкции; должно быть, Оуэн десятикратно усилил заряд, что роковым образом повлияло на его мозг.
Я наклонился и дотронулся до драуда воображаемой ладонью. Ордаз молча стоял рядом, наблюдая за моими действиями. Откуда ему было знать о моих ограниченных экстра-психических способностях? Я мог ощущать форму объектов, поднимать небольшие предметы, находящиеся на расстоянии моей воображаемой вытянутой руки. Ограничение заключалось в моем воображении — мне не удавалось поверить в свои способности, если расстояние превышало длину руки. В этом случае я был бессилен.
Тем не менее, даже ограниченные возможности такого рода были весьма полезны в моей работе. Кончиками пальцев я коснулся прибора, затем нащупал крошечное отверстие в его черепе и проник внутрь. Стандартная хирургическая операция. Ее могли сделать где угодно. За отверстием скрывался штекер более крупного размера, имплантированный в кость черепа. Я проследил за тончайшим проводком, ведущим в «центр удовольствий» его мозга. Нет, не дополнительный заряд стал причиной смерти Оуэна; он умер от голода, не желая покидать кресло. На полу вокруг него в беспорядке валялись пустые пластиковые бутылки. Значит, от жажды он предохранился, а вот еда… Его смерть была запланирована…
Оуэн, мой старый товарищ. Почему он не пришел ко мне? Я же сам наполовину белтианец. Неважно, что там случилось — уж помог бы как-нибудь! Даже если контрабанда…
Комната казалась стерильно чистой, даже запах смерти уже не ощущался, выветренный кондиционером. Он всегда был педантом. Дверь кухни была открыта, позволяя катетеру, прикрепленному к раковине, свободно достигать кресла. Оуэн все предусмотрел: заранее снабдил себя запасом воды; заплатил ренту за месяц вперед; вручную укоротил шнур прибора так, чтобы тот не позволил ему встать и добраться до кухни. Замысловатый способ самоубийства, но в какой-то мере эти сложности оправданны — месяц блаженства, высочайшего физического наслаждения, какого только может достичь человек…
Три года мы прожили в тесной скорлупе, окруженной вакуумом — я, он и еще один наш товарищ — Гомер Чандразехар. Казалось, за это время можно было изучить человека до донышка, с полувзгляда улавливать все, что тревожит, беспокоит, раздражает; все его слабости, тайную боль, страх, неудовлетворенность… И все же самое важное было упущено.
— Белтианская аккуратность, — прошептал я себе под нос.
— Вы хотите сказать, случай, типичный для жителя Белта?
— Нет. Они не кончают жизнь самоубийством, во всяком случае — таким образом. Если уж кто-то решился на это — он просто взорвет свой корабль и умрет подобно звезде. Я имел в виду эту их педантичную опрятность.
— Хм, — Ордаз явно чувствовал себя не в своей тарелке. Факты говорили сами за себя, но у него язык не поворачивался назвать меня лжецом. Он вернулся к обычным формальностям.
— Мистер Гамильтон, вы подтверждаете, что это Оуэн Дженнисон?
— Да. Я узнал его сразу же, как только вошел. Но давайте проверим.
Я сорвал рубашку с плеча покойного. На левой стороне груди красовался шрам округлой формы, сантиметров двадцати в диаметре.
— Вот, смотрите.
— Да, я заметил. Старый ожог?
— След от метеора. Его задело однажды, когда он болтался в открытом космосе. Сталь скафандра распылилась по коже; автодок вынул из его груди крошечный кусочек железоникеля. Оуэн всегда носил его с собой. Всегда.
— Мы ничего подобного не нашли.
— Ну…
— Мне жаль, что вам пришлось пройти через это, мистер Гамильтон.
— Все в порядке.
Оуэн ухмылялся, глядя на меня. Тяжелый спазм сдавил горло. Однажды я потерял правую руку. Потеря Оуэна ощущалась не менее остро.
— Могу я попросить вас держать меня в курсе расследования?
— Конечно. Через ОРП?
— Да, — на самом деле, этот случай не касался нашего подразделения, но мне нужно было сыграть на престиже. — Я хочу знать причины гибели. Может быть, он просто сошел с ума… культурный шок или что-нибудь в этом роде. Но если кто-то заставил его… или навел на мысль — я достану этого человека из-под земли.
— Свершение правосудия лучше всего предоставить… — Ордаз замолчал озадаченно, пытаясь угадать: говорит ли это представитель полиции или простой гражданин, жаждущий мести.
Я вышел, оставив его размышлять над этой задачей.
В вестибюле было полно народу. Жильцы сновали туда-сюда, поднимаясь и спускаясь по эскалатору. Некоторое время я стоял неподвижно, вглядываясь в их лица, стараясь разглядеть в них признак вырождения, отупения, серости. Штампованный комфорт. Удобные коробки для сна и еды — для размеренного животного существования. Живущие здесь должны быть похожи друг на друга, как зеркальные отражения.
В толпе мелькнул строгий костюм и гладко причесанные волосы. Управляющий? Я пробрался сквозь толпу, чтобы убедиться. Завидев меня, он улыбнулся безо всякого энтузиазма.
— О, здравствуйте еще раз, мистер… ээ… Вы нашли… — он никак не мог сформулировать нужный вопрос.
— Да. Но я хотел бы узнать еще кое-что. Дженнисон проживал здесь в течение шести недель, так?
— Шесть недель и два дня.
— У него бывали посетители?
Брови управляющего недоуменно поползли вверх. Мы направлялись к его офису, и мне удалось издалека разглядеть имя на табличке: ДЖАСПЕР МИЛЛЕР.
— Разумеется, нет, — ответил он. — Иначе кто-нибудь давно бы заметил неладное.
— Вы хотите сказать, что видели его лишь один раз — при сдаче квартиры?
— Мм… подождите, — Миллер задумался. — Нет. Он зарегистрировался в четверг. Я сразу заметил этот специфический белтианский загар. Затем… Б пятницу он куда-то выходил.
— Когда мистер Дженнисон приобрел драуд? Впрочем, этого вы не можете знать. Значит, в пятницу его видели в последний раз?
— Да.
— Тогда у него вполне могли быть посетители в четверг вечером, или в пятницу утром.
Управляющий отрицательно покачал головой.
— Видите ли, мистер… мм…
— Гамильтон.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
