февраля 1942 г. он сказал, что вся «бессмыслица» идет от экономической науки; «один профессор в Мюнхене провозгласил „учение о ценности“, совершенно отличное от провозглашенного кем-то в Лейпциге; но ведь только одно может быть правильным!»[1062] В секретной речи перед молодыми кандидатами на командные должности 30 мая 1942 г. он выступил против теории о необходимости золотого обеспечения: «Америка сама в эти годы, когда ей невозможно было платить продукцией и работой, то есть промышленной продукцией, со своей стороны экспортировала промышленную продукцию, но брала за это исключительно золото — с точки зрения экономической науки безумие, но экономическая наука теперь была не учением здравого смысла, а учением о теориях»[1063].
19 мая 1944 г. Гитлер вспомнил за столом, что в 1929 г. НСДАП выпустила публикацию о вопросах экономической политики, которая была единодушно отвергнута экономистами разных университетов. Однажды он попробовал подробно поговорить с одним известным экономистом, «а именно с тем, кто среди них считался революционером. С Цвидинеком[1064]. Это чуть не привело к катастрофе. Тогда системное государство [т. е. Веймарская республика. — Р. Ц.] взяло кредит на 2,7 миллиона марок для строительства определенной улицы. Я объяснил Цвидинеку, что считаю такой способ финансирования безумием. Построенный на этот кредит отрезок улицы прослужит, может быть, пять, может быть, десять или 15 лет. Но проценты и амортизация капитала займут 80 лет. То есть бремя частично переваливается на следующее поколение, а то и на поколение за следующим. Это же нездоровое дело. Нам следовало бы снизить процентную ставку, чтобы капитал стал бесплатным. Потом я объяснил ему, что золотое обеспечение, валюта и тому подобное суть понятия, которые я ни в коем случае не могу рассматривать как неопровержимые и заслуживающие поклонения факторы. Для меня деньги есть не что иное, как перечисление за сделанную работу. Они имеют ценность тогда и в той мере, когда и в какой мере за ними стоит выполненная работа. Там, где они не представляют эту работу, я не могу признать за ними и ценность. Цвидинек пришел в ужас и был очень возбужден. Он заявил мне, что таким ходом мысли я разрушил бы признанную во всей мировой экономике систему. Реализация таких планов привела бы, с точки зрения экономической политики, к полному краху. Когда я позднее после прихода к власти воплотил свои идеи в реальность, все экономисты, повернув на 180 градусов, начали обосновывать и использовать перед студентами то новое, что я принес»[1065]. Фактически все учения экономической науки изменились, как известно, вследствие великой экономической депрессии. Государственная политика создания денег за счет предоставления кредитов — ранее отвергавшаяся — стала общепризнанной и превращена в систему британским экономистом Дж. М. Кейнсом[1066].
Когда Гитлер отвергал официальные теории экономической науки, это не означало, что он хотел заменить их учениями Готфрида Федера, считавшегося в ранние годы НСДАП ее официальным экономическим теоретиком[1067]. Гитлер, правда, как он сам ясно подчеркивает в «Майн кампф», в первые годы своей политической деятельности находился под влиянием учений Федера об «уничтожении процентного рабства»[1068], но позднее Федер не играл существенной роли ни в Третьем рейхе, ни в экономическом мышлении Гитлера.
3. «Вторичная роль экономики» и примат политики
Мы видели, что критика Гитлером экономической науки не может быть привлечена в качестве доказательства недооценки значения экономики. Основной причиной, побудившей различных авторов к предположению о низкой оценке Гитлером экономики является, вероятно, не его критика экономической науки, а его тезис о «вторичной роли экономики», который надо рассматривать как ядро его экономических воззрений. Что установление «примата политики» было одной из, но не существенной характеристикой национал-социалистического общественного порядка, было констатировано уже авторами того времени[1069], а позднее подтверждено и подкреплено подробными исследовательскими трудами[1070]. Однако эти исследования были посвящены преимущественно реальной структуре национал-социалистической системы правления и, соответственно, экономическому порядку Третьего рейха, а не роли экономики в гитлеровской картине общества.
Но и в новых подходах исследователей, впервые посвященных экономическим представлениям Гитлера, несмотря на обычно различающиеся результаты, единодушно признается, что установление примата политики было решающей целью Гитлера, а его мнение о «вторичной роли экономики» должно рассматриваться как ядро его экономических воззрений[1071]. Однако при этом не анализировались ни его обоснование такого воззрения, ни выводы, которые он из него делал и которые имели решающее значение прежде всего для его политической теории. Поэтому Тёрнер и приходит к ложному заключению, что тезис Гитлера о примате политики и «вторичной роли экономики» является выражением «глубокого презрения, которое он испытывал к экономическим вопросам[1072]. В следующей главе будет исследовано, что часто повторяемая формулировка Гитлера о «вторичной роли экономики» действительно означала в контексте его взглядов на экономическую политику, как он обосновывал отстаиваемый им примат политики и прежде всего какие экономические, но и политические, выводы он из этого делал.
На собрании НСДАП 26 февраля 1923 г. Гитлер заявил: «Капитал должен быть слугой государства, а не господином»[1073]. Похожим образом он высказался 24 апреля 1923 г.: «Капитал не господин государства, а его слуга»[1074]. В написанном им воззвании «Отечественного боевого союза», объединения различных националистических групп и движений, говорилось: «Во времена нужды экономика поступает исключительно на службу отечеству»[1075]. 30 сентября 1923 г. Гитлер впервые употребил в речи формулировку о «вторичном значении» экономики[1076], которая позднее должна была характеризовать его позицию по соотношению политики и экономики. Подробнее Гитлер изложил эту мысль в программной статье в апреле 1924 г.: «Вера в то, что можно сохранить нацию, государство с помощью одной лишь экономики, имела своей предпосылкой воззрение, согласно которому государство как таковое является институтом, существующим, в первую очередь, по экономическим причинам, следовательно на него надо смотреть с этих точек зрения и управлять им в соответствии с этим. То есть своего рода акционерное общество, также удерживаемое по общим, также экономическим соображениям, причем каждый имеет в собственности определенную долю. Один больше, другой меньше, и большинство голосов решает. Соответственно, „экономика“ как основательница государства! Править может любой сведущий в государственном праве штудиенпрофессор и любой директор фабрики, имеющий необходимый опыт в экономической жизни; а толковый и исполненный достоинства чиновник-администратор будет, вероятно, в большинстве случаев Бисмарком II, во всяком случае по собственному мнению. Что искусство управления государством есть именно искусство, которое нельзя выучить, а которое должно быть врожденным, что такой случай тем чаще появляется во плоти, чем политически неэкономичнее думает и действует нация, и тем реже, чем более экономически ориентированным является народ,
