Интриган чертов. Все просчитал. Все продумал.
И сейчас меня так свободно пропускают внутрь только потому, что он заранее знал, что наши пути пересекутся. Знал, что я приду за ним. Знал, что мне суждено сыграть во всем этом ключевую роль. Черт… Да что тут говорить, он наверняка уже знал о том, что меня изберет кольцо, еще до того, как неведомый мне курьер пустился в свою последнюю самоубийственную поездку, унося в кармане величайшую ценность этого мира – кольцо вероятности.
Отдуваясь, я выбрался из лифта и, прислонившись к стене, вытащил шприц. Вогнал себе в вену лошадиную дозу АКК-3. Не то чтобы я в этом так нуждался, но при встрече с Романом мне понадобятся все силы.
Так, куда теперь? Кажется, туда…
Я побрел по коридору, не обращая внимания на расхаживающих тут людей, с головой погруженных в дела Братства. Они просто расступались, пропуская меня, или жались к стенам. Что я видел в их глазах? Отвращение? Сочувствие? Страх? Все это и много-много чего еще.
Один из местных работничков не успел вовремя посторониться из-за того, что был слишком занят, рассматривая какую-то папку, битком набитую всяческими бумажками. Как будто это необходимо делать посреди коридора, а не в рабочем кабинете, который у него, несомненно, есть.
– Посторонись, – проскрипел я, не узнав даже собственный голос.
Он обернулся. Увидел меня… И просто чудо как уцелел здесь потолок – так высоко он подпрыгнул. Папка выпала из его рук. Бумаги разлетелись во все стороны. Я криво усмехнулся и пошел дальше, с каким-то садистским удовольствием шаркая ногами и разрывая попадающие под ноги бумажки.
И хоть бы кто-то посмел меня остановить. Все только смотрели. Наверное, я мог бы взять костыль и молотить этих идиотов по головам, а они бы только кивали и кланялись.
Олухи. Самые настоящие дураки.
– Господин Зуев?
Я медленно повернулся и увидел перед собой молодую девушку, смотревшую на меня, чуть склонив голову набок. – Сюда, пожалуйста. Господин Долышев вас ждет.
Вот так. Ждет, значит? Вот так. Придется пойти.
– Веди.
Мы спустились по лестнице еще на этаж, прошли мимо целого ряда закрытых дверей и повернули в коридор, в дальнем конце которого виднелись широкие двойные двери. Одна из створок была приоткрыта.
– Вам туда. Ступайте.
– А ты?
Она вздрогнула.
– Мне дальше нельзя, потому что господин До…
Так и не закончив фразу, девушка вдруг содрогнулась всем телом, а потом повернулась и убежала, дробно цокая каблучками по полу. Некоторое время я смотрел ей вслед. Потом пожал плечами. Повернулся и побрел к тяжелой резной двери, за которой меня поджидал самый опасный человек на всей планете Земля.
Я осторожно прикрыл дверь за собой, глубоко и шумно вздохнул и только потом повернулся лицом к тому, что находилось в этой комнате. А здесь было на что посмотреть. Картины, статуи, ковры и какая-то резная мебель. Красивая. Антикварная, наверно. А еще здесь были книги. Множество самых разнообразных книг, начиная от тоненьких брошюрок и заканчивая громадными оплетенными кожей фолиантами с какими-то металлическими застежками. Некоторые тома выглядели так, будто им уж лет пятьсот. И вполне может быть, что так оно и было.
В общем, можно было сразу же догадаться, что содержимое этой комнатки стоит бешеных денег. Это было очевидно даже для такого неосведомленного в подобных вопросах человека, как я.
Но не эта показная роскошь привлекла мое внимание. Мне незачем было глазеть по сторонам, потому что я знал точно, зачем сюда пришел. Я смотрел прямо в лицо крохотной детской мумии, уютно устроившейся в своем кресле на колесиках.
А мумия смотрела на меня. И улыбалась. Улыбалась как человек, который двадцать лет шел к своей цели, и теперь, когда ему осталось только протянуть руку, чтобы завладеть своей мечтой… Нехорошо так улыбалась.
– Здравствуй, Роман.
– Антон! Какими судьбами? – Долышев заскрежетал… То есть засмеялся. – Извини, что не могу пожелать тебе здравия, но… не могу. Ты понимаешь?
Он снова заскрежетал. Я молча ждал, когда он соблаговолит наконец-то обратить на меня внимание. И дождался. Долышев умолк и посмотрел на меня пронзительным взглядом. Казалось, эти бездонные омуты его глаз буквально выворачивали мою душу, извлекая из потаенных уголков разума мои самые сокровенные мысли. Я слабо улыбнулся. Смотри-смотри. Тогда для тебя не будет неожиданностью твоя неизбежная кончина.
– Должен тебя поздравить: ты молодец. Все прошло почти строго по плану. И только в самом конце, когда я уже начал опасаться, что глупость Альберта и его дружка из Старого Братства может немного отсрочить мой неизбежный триумф… Тут-то и явился ты и все поправил. Низкий тебе поклон за это.
Он от души наслаждался своей победой, еще не зная, что уже проиграл. Я молча слушал его трескотню, сжимая в кармане прохладную рукоять пистолета. Конечно, надежды на это оружие было немного, но все же…
– Все кончено, Антон. Все кончено. Старое Братство погибло. Обновленное Братство – тоже. Самый древний и могущественный тайный орден на Земле пал в битве против Романа Долышева. Смешно, не правда ли?
Он снова издал свой скрежещущий смех.
Я хмыкнул и пожал плечами. Бедняга. Хоть он и умеет читать в людских душах, как в книге, а свою собственную манию величия проморгал. Ай-яй-яй. Плохо.
Ему же лечиться надо. Хотя, скорее всего, это не поможет. Горбатого могила исправит.
– Ты знаешь, Антон, а ведь мы с тобой последние оставшиеся на Земле окольцованные. Последние! Остальные мертвы. Понимаешь? Больше никого не осталось! Мы – последние!
Он смешно задрыгал ручонкой, указывая куда-то в сторону. Я перевел взгляд и увидел небольшой кусок бархата, на котором смирнехонько лежали рядом друг с другом небольшие металлические ободки. Кольца вероятности. Я быстро сосчитал их. Одиннадцать.
Одиннадцать. Не хватает шести. Три у меня и три у него. Значит… Значит, он прав. Все мертвы. Братства больше не существует.
– Да. Ты понял. Нас осталось двое. Ты и я. Оба избраны. Оба – случайные пленники колец. Только я примирился, а ты, я вижу, – нет.
– Зачем тебе все это? – негромко спросил я. – Зачем тебе кольца?
– Много хочешь знать, – хохотнула мумия. – Не думаешь ли ты, что я собираюсь читать тебе лекции? Нет. У меня нет времени. Да и желания. – Он снова шевельнул своей иссохшей ручонкой. – Зато я желаю как можно скорее увидеть в своих руках все семнадцать колец вероятности.
– Почему это ты решил, что я отдам тебе то, ради чего пролил столько крови? И не только чужой, но и своей собственной.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
