решил далеко не уезжать и за небольшие деньги выкупил землю совсем рядом с цехом, который уже разросся до масштаба небольшого заводика.
Сам алхимик всё-таки растаял от неусыпной заботы кухарки и в конце концов женился на этой замечательной женщине. Под бдительным надзором Констанс, Теофиль теперь выглядел совсем иначе — чистый, опрятный, аккуратно стриженый. Именно таким он нынче каждое утро отправлялся на работу. И это уже детали и мелочи жизни, что обратно он возвращался привычным всем растрёпанным учёным в замаранной, порой даже прожжёной химикатами одежде.
Пусть и не молодой уже мужчина, но с заметно подобревшим, смягчившимся нравом заведовал большой лабораторией. Неизменным остался тёплый шерстяной шарфик, в любую погоду укрывавший его шею. Правда это был совсем не тот — растянутый и старый, а мягкое, связанное любящими руками жены симпатичное кашне.
Заводы наши процветают. Их уже три в разных регионах страны.
Молодая королева Франции сдержала слово и у нас состоялся ещё не один разговор, в результате которых, спустя время, Франция за приличные деньги продала Испании, если позволите так выразиться, франшизу нашего производства. Кстати, последнее время политическая обстановка между Францией и Испанией заметно потеплела. За что, безусловно, стоит казать спасибо нашей юной королеве.
Теперь я обучаю присланных с родины Марии Луизы будущих специалистов. Но на самом деле, «вопросы колбасы» меня уже почти не касаются — Марк и Поль взяли ответственность за это дело на себя.
Да! Кажется Марку вполне явственно светит баронство от герцога. По крайней мере свёкр об этом уже открыто объявил.
Поль больше почти не выходит в море — на трёх его кораблях командуют ревностно отобранные нанятые им на этот пост капитаны. А для семейных прогулок муж заложил небольшой лёгкий парусный кораблик. Не знаю ещё, что из этого выйдет, но предполагаю, что нечто вроде яхты.
Осознав, что полноценной домохозяйки из меня не получится никогда, я потихоньку занимаюсь разработкой старой идеи с сетью маленьких уютных кафешек с домашним мороженым и прочими вкусняшками для ребятишек и взрослых сладкоежек.
Однако, больше всего на свете меня на сегодняшний день занимает совсем другая забота.
* * *
— Таюшка, я подарю ему моего любимого мишку, помнишь — которого ты мне сама сшила. Давай положим его в кроватку.
— Нет, милый, пусть этот мишка по прежнему бережёт тебя. А ему мы с тобой вместе сделаем нового хранителя, хорошо? — я тяжело присела в кресло.
— Здорово! — брат осторожно поцеловал мой круглый живот и прислонился к плечу.
Прилаживая на место прозрачный тонкий полог, счастливо жмурился муж.
Мы с Полем и Тео обустраиваем комнату для малыша. Нашего малыша.
КОНЕЦ
Продолжение следует..
Примечания
1
Автор стихотворения Чернышов Леонид.
2
Жиразол — молочный цвет с радужным отливом. (Старое название благородного опала.)
3
Основной денежной единицей во Франции описываемой эпохи являлся ливр или франк (официально франк заменил ливр в 1799 году). Один ливр делился на 20 су, а су — на 12 денье. Серебряная монета — экю — равнялась трем и более ливрам. Золотой луидор был эквивалентен 24 ливрам.
В крупных городах — Париже, Лионе, Руане — большинство ремесленников — суконщики, обкатчики шерсти, слесари получали от 15 до 30 су в день.
Хлеб (примерно 450 граммов) стоил 2–3 су; цыпленок — 15 су; фунт масла — 5–8 су. За пару мужской обуви платили 3 ливра, детской — 14 су, за дюжину деревянных башмаков (сабо) — 25 су.
4
Прошу прощения у моих дорогих читателей за то, что так вольно и кардинально «переписала» историю Франции в этом эпизоде. На самом деле, указанные королевские особы имели место править несколько позднее и их судьбы сложились самым печальным образом.
И раз уж у меня есть такая возможность, я сознательно исказила в своей версии истинную историю и оставила за этой удивительной, совершенно необыкновенной личностью шанс стать величайшим правителем Франции, избежать революции и гибели семьи.
Факты о юном короле, обсуждаемые придворными на балу — чистая правда.
историческая справка
Людовик Карл (Луи-Шарль), дофин Франции (фр. Louis-Charles, Dauphin de France; 27 марта 1785 года, Версаль, — 8 июня 1795 года, Париж) — малолетний наследник французского престола (1789–1792). После казни Людовика XVI в январе 1793 г. признан французскими монархистами, а также практически всеми европейскими державами и США, как король Франции Людовик XVII (Под этим именем он и вошёл в историю, хотя фактически никогда не правил.
10 августа 1792 года монархия во Франции была свергнута, и всё королевское семейство, ставшее, по имени их предка Гуго Капета, просто «гражданами Капетами», было заточено в Тампле.
Не решившись умертвить опасного им ребёнка физически, якобинцы, возглавлявшие в то время революционное правительство, пожелали воспитать его истинным санкюлотом и использовать в своих целях. Ребёнка подвергали регулярным избиениям, лишали пищи и сна, насильно поили алкоголем. Есть и другие свидетельства об издевательствах над восьмилетним мальчиком, вплоть до подозрения о сексуальном насилии. «Мы приводили проституток в Тампль, чтобы развратить волчонка», — проговорился Симон английскому агенту.
16 октября 1793 года Мария-Антуанетта — «вдова Капет» — была казнена.
Сразу после разлучения с матерью Национальный Конвент поручил «революционное воспитание» дофина бездетному, 57-летнему сапожнику Антуану Симону (1736–1794) и его жене, которые поселились в Тампле. Их задачей было заставить Людовика отречься от памяти родителей и принять революционные идеалы, а также приучить к физическому труду. К ребёнку, до 8 лет воспитывавшемуся как королевский сын, стали относиться как к обычному сыну ремесленника: Симон и его жена нередко били мальчика за разные провинности. Малышу угрожали смертью на гильотине, доводя его до обмороков на нервной почве.
Но в скором времени «приёмные родители» были вынуждены покинуть его, и Людовик XVII жил в Тампле под надзором стражи, которая только кормила его; о его лечении, умственном развитии, общении, даже о физической чистоплотности не заботился никто.
Это был необыкновенно добрый, не по годам развитый и очень мужественный ребёнок. Меня восхитила его стойкость.
Вот что пишет об этом Мария Тереза (сестра): «Это было неслыханным варварством — оставить бедного восьмилетнего ребенка в полном одиночестве, под замком, в комнате с решетками на окнах, без всякой возможности даже позвать на помощь, кроме кое-как работающего звонка, никогда им не используемого, потому что брат предпочитал обходиться без самого необходимого, чем просить своих палачей… Он лежал в постели, в которой белье не менялось в течение полугода… вши покрыли его всего… Нечистоты оставались в комнате… окно было забито наглухо и в комнате было невозможно оставаться из-за отвратительного запаха… Часто ему не давали света; бедняжка буквально умирал
