В начале 1960-х гг. наступило прекрасное время, когда «наших людей» стали выпускать за границу. Прежде всего артистов. Это была первая волна повального увлечения поездками, а творческие командировки за рубеж служили мерилом славы и признания. Однажды на землю Ливана и Сирии был высажен такой дружественный десант. Поражая Восток своими открытыми белыми лицами, в экзотический тур прилетели две голубоглазые звезды – Наташа Фатеева и Лара Голубкина. В Дамаске из экономии их поместили в огромной комнате советского торгпредства, где стояла всего одна, но необъятных размеров кровать. Ночью им не спалось. Они сидели и болтали. Наталья рассказывала младшей подруге потрясающие романы и истории из собственной личной жизни. И о влюбленном в нее безумно Андрее Миронове. Лариса все слушала и молчала, а потом призналась, что ей нечем похвастаться.
Тогда Наталью осенило: «Ой, у меня идея чудная! Мы вернемся домой, и я тебя познакомлю с Мироновым. Это – твой. Прямо для тебя создан!»… В декабре 1963 г., когда в Москве праздновали ее день рождения, Фатеева исполнила свое обещание. «И вот удивительно, он переключился на меня. Нельзя сказать, чтобы родилась какая-то безумная любовь, любил он Наташу, но отношения с ней зашли в тупик, все казалось безнадежным, а я тоже была очень известной артисткой в тот момент», – вспоминала позже Голубкина.
О великих актерах говорят: «родился и умер на сцене». В отношении Андрея эта фраза приобретает еще один, буквальный смысл. Мария Владимировна Миронова вспоминала: «Родился он в театре. Предродовые схватки у меня начались во время представления, и меня еле успели довести до роддома. Это было 8 марта 1941 г…» Так появился на свет мальчик, по словам его отца, Александра Семеновича Менакера, «прелестный малыш, смешной, толстый, с белесыми ресницами». А 14 августа 1987 г., во время спектакля в Рижском оперном театре актер Андрей Миронов в черном с серебром костюме Фигаро, произнеся свой прощальный монолог, покачнулся, оперся рукой на угол витой беседки и начал падать… Он ушел из жизни «театрально», в час своего наивысшего актерского торжества – умер так, как мечтает умереть каждый лицедей. Смерть его трагична и противоестественна, но, как сказал тогда кто-то из коллег: «Она и прекрасна».
Прекрасна была и его жизнь, такая короткая и, по представлению многих, яркая и праздничная, как фейерверк. Андрей, совсем как его блистательный, легкий и воздушный Фигаро, чаще всего производил на окружающих впечатление такого же беспечного, зажигательного, не знающего грусти, порхающего по жизни человека. Но этот раскрепощенный и летящий имидж, созданный Мироновым-актером на экране и сцене, вряд ли похож на Миронова-человека. В реальности ему, как и любому другому человеку, пришлось пережить всякое – и личные драмы, и неурядицы в театре, и серьезные проблемы со здоровьем.
Своим актерским даром и мастерством Андрей во многом обязан своим знаменитым родителям – и Мария Миронова, и Александр Менакер были известными эстрадными артистами. Его детство было таким же, как у многих московских мальчишек 50-х гг.: кино в «Метрополе», коллекционирование значков, футбол во дворе. С той лишь разницей, что еще мальчиком Андрей обожал театр. Его первой студийной театральной ролью стал Хлестаков в «Ревизоре».
В школу он пришел под фамилией своего отца – Менакер, но в разгар «дела врачей» родители сменили ее на Миронов, от греха подальше. В старших классах Андрей считался неформальным лидером и носил прозвище Мирон. Уже к окончанию школы юноша не сомневался, что будет только артистом. Перед вступительными экзаменами в Щукинское училище его актерские способности решили продемонстрировать известному педагогу Цецилии Мансуровой. Андрей срывающимся от волнения голосом произнес первую строку пушкинского «Прощай, свободная стихия!», и от напряжения у него хлынула носом кровь. «Темперамент у мальчика есть. Для начала и это неплохо…», – сказала тогда Мансурова. Несмотря на знаменитое родство, при поступлении в училище Миронов никаким блатом не пользовался, в приемной комиссии даже не знали, что он актерский сын.
После окончания учебы в Театр имени Вахтангова Андрея не взяли, но зато безоговорочно приняли в Московский театр сатиры, где с полной силой раскрылся его комедийный и сатирический талант. Его игра в спектаклях «Клоп», «Баня», «Доходное место», «Дон Жуан, или Любовь к геометрии», «Ревизор» изумительна и неподражаема. По словам М. Захарова, острокомедийные образы Миронова стали визитной карточной Московского театра сатиры, без которых история отечественного театра просто немыслима. С каждой новой ролью Андрей отшлифовывал и оттачивал свое мастерство, доводя его до совершенства. Он очень много работал над собой, ибо от природы был создан не так уж идеально. Его беспокоила склонность к полноте, и он боролся с лишним весом, играя в большой теннис. От рождения у него были «тяжелые» ноги, а на сцене и на киноэкране его пластика, легкость движений просто поразительны.
В театре Андрею удалось реализоваться не только как комедийному актеру, но и попробовать себя в серьезных ролях (Лопахин в «Вишневом саде», Чацкий в «Горе от ума»). Безусловно, то, что сделал Миронов как трагедийный и драматический актер, несравнимо с тем, что он мог бы сделать, если бы жизнь его не оборвалась так рано. Прав А. Эфрос, считая, что Миронов «многих своих возможностей просто не опробовал», что он «еще не жил в трагедии…»
Еще меньше серьезных ролей довелось сыграть актеру в кино («Мой друг Иван Лапшин», «Фантазии Фарятьева»). В 1975 г., снимая знаменитую картину «Ирония судьбы… или С легким паром!», Эльдар Рязанов хотел попробовать Андрея на роль Ипполита, но тот умолял дать ему роль Лукашина. Кинопробы режиссера не удовлетворили – «психофизическая сущность расходилась с образом героя». А Миронов мечтал о серьезных ролях и хотел сняться у Тарковского и Михалкова… Он чувствовал свою невостребованность в «настоящем» кино и ужасно комплексовал по этому поводу. Хотя как эксцентрик, комедиант Андрей проявил себя в кинематографе настолько ярко, что трудно найти ему равных.
Одноплановую роль Димы Семицветова в картине «Берегись автомобиля» он окрасил в такие краски, что эта роль стала одной из лучших. А его невообразимо обаятельный прохвост Козодоев из «Бриллиантовой руки»! Миронов так блестяще, элегантно, с шиком сыграл эту роль, что после выхода ленты в прокат в отрицательного персонажа влюбилась вся страна. Фильм принес актеру не только потрясающий успех и славу, но и послужил поводом к тому, что отныне его самого… воспринимали как легкомысленного авантюриста, причем не только на экране, но и в жизни.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
