– Джейн! – спокойно позвал Аро.
Девушка подняла голову – на губах все та же приятная улыбка, в глазах вопрос. Едва она отвела взгляд, Эдвард перестал корчиться.
Вольтури кивнул в мою сторону, и послушная Джейн выполнила безмолвное указание.
Я даже голову не подняла, продолжая вырываться из железных объятий подруги и следить за Эдвардом.
– С ним все в порядке, – шепнула Элис, и, будто услышав сестру, Каллен сначала сел, а потом легко поднялся на ноги. Он был очень напуган, и сначала я решила, что это из-за испытанных мучений. Но вот Эдвард посмотрел на нас с Джейн, и на лице любимого мелькнуло заметное облегчение.
Когда на Джейн решилась глянуть я, она уже не улыбалась, а буравила меня немигающим взглядом, стиснув зубы. Я сжалась в комочек, приготовившись к боли.
Ничего не произошло.
Эдвард подошел к нам, коснулся руки Элис, и та передала меня ему.
– Ха-ха-ха! – загрохотал Аро. – Здорово!
Джейн зашипела от разочарования и подалась вперед, будто собираясь прыгнуть.
– Дорогая, не расстраивайся! – успокоил Вольтури, положив девушке на плечо невесомую, как паутинка, ладонь. – Она нас всех в тупик поставила.
Не сводя с меня немигающих глаз, Джейн изогнула верхнюю губу и оскалилась.
– Ха-ха-ха! – продолжал веселиться Вольтури. – Эдвард, с твоей стороны очень мужественно вытерпеть такое молча. Однажды из чистого любо пытства я попросил Джейн проделать этот фокус со мной… – Аро восхищенно покачал головой.
Каллен смотрел на него с неприкрытым отвращением.
– Как же теперь с вами быть? – вздохнул Аро.
Элис с Эдвардом заметно напряглись: именно этого момента они ждали.
– На то, что ты передумаешь, надеяться, очевид но, не стоит? – поинтересовался Вольтури у Эдвар да. – Твой талант украсил бы нашу маленькую ком панию.
Каллен колебался. Феликс и Джейн скривились. Похоже, прежде чем ответить, Эдвард взвесил каждое слово.
– Скорее всего… нет.
– А ты, Элис? – не унимался вампир. – Не желаешь к нам присоединиться?
– Нет, спасибо, – отозвалась моя подруга.
– Ну, а ты, Белла? – вопросительно поднял брови Аро.
Эдвард чуть слышно зашипел, а я непонимающе уставилась на Вольтури. Он что, шутит? Или и правда приглашает остаться на ужин?
Молчание нарушил седовласый Кай.
– Что? – обратился он к брату. Голос у второго Вольтури не громче шепота и какой-то безжизненный.
– Кай, неужели ты не видишь потенциал? – мягко пожурил Аро. – С тех пор как нашли Джейн и Алека, перспективных талантов я не встречал. Представляешь, как возрастут наши возможности, если она станет бессмертной?
Язвительно ухмыльнувшись, Кай отвернулся, а Джейн, видимо считавшая сравнение нелестным, гневно сверкнула глазами.
Рядом со мной буквально кипел от злости Эдвард. Из его груди слышался рокот, который в любую секунду мог превратиться в звериное рычание. Нельзя, чтобы его погубила вспыльчивость!
– Нет, спасибо, – чуть слышно шепнула я, преодолевая сильный испуг.
– Очень жаль, – вздохнул Аро. – Какая досада!
– Кто не с нами, тот умрет, верно? Я догадался сразу, как только нас провели в этот зал… Вот и до веряй теперь вашим законам!
Тон Эдварда меня очень удивил. Он говорил раздраженно, однако в его фразе сквозили намеренность и расчет, будто он тщательно готовился, подбирая каждое слово.
– Конечно, нет! – изумленно захлопал глазами Аро. – Эдвард, мы собрались здесь, потому что ждем возвращения Хайди, а вовсе не из-за тебя.
– Аро, – прошипел Кай, – по закону они должны умереть!
Эдвард смерил седого Волыури гневным взглядом.
– Как это? – спросил он.
Каллен наверняка знал, что на уме у Кая, но, похоже, решил заставить его сказать это вслух.
– Ей, – седой ткнул в меня костлявым пальцем, – слишком много известно. Ты выдал наши тайны! – Голос Кая был пергаментно тонким, совсем как кожа.
– В вашем фарсе смертные тоже задействованы! – заметил Эдвард, и я вспомнила хорошенькую администраторшу.
Словно цветные стекла калейдоскопа, черты Кая сложились в новое выражение. Или он так улыбается?
– Да, – признал Вольтури, – но, когда мы поте ряем интерес, они будут использованы для поддер жки жизненной силы. Относительно этой смертной таких планов у тебя нет. Предай она нас, готов ты ее уничтожить? Вряд ли!
– У меня даже в мыслях… – по-прежнему шепотом начала я, но, встретив ледяной взгляд Кая, осеклась.
– Приобщать ее к нашему кругу ты тоже не собираешься, – продолжал седовласый Вольтури. – Значит, она уязвимое звено. Факты неоспоримы, однако пожертвовать придется только ее жизнью. Ты можешь быть свободен.
Эдвард оскалился.
– Так я и думал, – удовлетворенно проговорил Кай, а воспрявший духом Феликс подался вперед.
– Разве что… – перебил Аро, – разве что ты ее изменишь.
Каллен задумчиво поджал губы.
– А если я решусь на это? – осторожно спросил он.
– Тогда вы вернетесь домой и передадите привет моему дорогому Карлайлу. Увы, боюсь, – пергаментное лицо вампира посерьезнело, – боюсь, мне придется удостовериться в искренности твоих планов. – Аро протянул руку.
Нахмурившийся Кай моментально успокоился. Губы Эдварда сжались в тонкую бескровную полоску, карие глаза впились в мои.
– Ну, давай, – прошептала я, – пожалуйста!
Почему эта мысль внушает ему такое отвращение? Почему он согласен умереть, только бы не вводить меня в свой круг? Я расценивала это как предательство…
На бледном лице Каллена отразилась настоящая мука.
Вдруг из-за спины брата вышла Элис и с необыкновенной грацией двинулась к Аро. Мы удивленно наблюдали, как она протягивает ему свою бескровную ладонь.
Моя подруга молчала, а Вольтури отмахнулся от стражников, намеревавшихся встать между ним и Элис, шагнул ей навстречу и взял за руку. В затуманенных глазах горел жадный, чуть ли не хищный огонь.
Аро наклонился к соприкасающимся пальцам и, стараясь сосредоточиться, зажмурился. Элис, не шевелясь, апатично смотрела перед собой. В полной тишине я услышала, как клацнули зубы Эдварда.
Никто не решался сдвинуться с места, а ладонь Элис будто примерзла к руке Вольтури. С каждой секундой становилось все страшнее: сколько времени должно пройти, прежде чем станет «слишком»? Слишком поздно, слишком опасно, слишком страшно… то есть даже страшнее, чем сейчас?
Еще одна мучительно долгая минута, и зловещую тишину прервал смех Аро.
– Ха-ха-ха! – загремел он, а когда поднял голову, глаза его горели от волнения. – Восхитительно!
