остаешься ты. Девушки Барбары научены стрелять из мушкетов, и с тобой они смогут реагировать быстрее.
Я снова оставалась одна. Несмотря на то, что нас было много, я была одна. Работы предстояло много, но казалось, что остаюсь здесь в одиночестве, посреди глухого леса, на чужой земле.
Клер цвела. Ее мысли и слова теперь были спокойными, все движения размеренными и точными, она больше не пугала своей невнятностью, перестала быть чрезмерно осторожной – она доверилась Сквонто, который оберегал ее.
Я, в глубине своей души, боялась, что со временем она отдалится от меня и мне придется остаться одной. От этих мыслей к горлу подходила дурнота, голова начинала кружиться. Мы считали наш прежний мир слишком опасным, слишком хищным, чтобы существовать там поодиночке, но здесь было не лучше.
В первых числах сентября они выдвинулись в Монреаль. Три лодки, плот, загруженный овощами, продуктами в дорогу, веревками и минимумом необходимой одежды. Они должны были купить нужный нам станок, имея только одну треть от всей суммы. Я смотрела на них так, словно никогда больше не увижу, и отгоняла от себя эти мысли.
Барбара и Малышка стали мне лучшими помощницами еще в Плимуте, и я не боялась доверять им, хоть и не могла говорить с ними открыто. Бернард был слишком незнакомым элементом моей жизни, но его терять тоже не могла, потому что где-то в глубине сердца тоска по нему разгоралась все сильнее, особенно в моменты разлуки.
Мы переселились в дом, где мужчины до последнего дня перед отъездом утепляли мансардный этаж – уголок под крышей, который не будет использован под хранилище.
На костре сейчас готовили только если нужно было долго варить, а чай кипятили в очаге дома, чтобы к ночи было теплее. Осень и надвигающаяся зима пугали, наваливалось какое-то отчаяние. Бороться с ними помогала лишь работа. Уборка тыквы оказалась не простым делом, а если учесть, что многие из них с трудом можно было обхватить, уставали мы все как будто работаем на железной дороге в три смены.
Глава 65
В середине сентября, когда я уже было собралась направиться в Монреаль, к нашему берегу пришли индейцы. Мы всегда старались их угостить, развеселить, подолгу сидели с ними, и благодаря Пэвэти узнавали их историю, их предания.
Нам уже были понятны основные предложения, некоторые словосочетания и их мимика. Мы старались говорить на их языке, хотели, чтобы они видели наши старания.
– Они сказали, что наши люди в нескольких часах на лодке. Они везут грузы по воде. Их тащат с берега лошади, – радостно перевела Пэвэти.
– Спроси сколько их? – перебила меня Маргрет, и ее глаза заблестели. Да и каждая из нас, что прожила больше месяца здесь в ожидании вестей, словно ожила. У меня в сердце зажегся огонек, что, набирая обороты, грел меня все сильнее и сильнее.
– Они говорят, что возвращаются все наши люди, – быстро перевела Пэвэти, но мы и так уже поняли их слова.
– Бог услышал наши молитвы, – грохнулась на пол Маргрет, а следом за ней еще несколько девушек. Баб с «падучей» становилось меньше, но, чтобы совсем искоренить это потребуются годы и годы.
Я и еще пятеро девушек из команды Барбары решили не тянуть кота за хвост, и быстро переодевшись, решили идти по берегу, до ночи мы должны были обязательно встретиться с ними. Скорее всего, наша помощь будет не лишней.
Девушки собрали еды, мы упаковали все в наши рюкзаки, и вышли по нашей стороне реки в сторону будущей Канады.
Несмотря на болота, которые приходилось обходить, на валежник, который, скорее всего, нам придется разбирать на обратном пути, мы шли с отличным настроением, а я с огромной радостью от скорой встречи с Клер.
Очень большой плот мы увидели вечером с возвышения, где уже практически заканчивалось озеро. К нему с берега тянулись веревки. Людей мы не видели, но радость от скорой встречи придавала сил идти быстрее, не обращая внимания на усталость.
– Стой, – услышали мы знакомый голос Малкольма из темноты.
– Это мы, Малкольм, это мы, – бросилась я в темноту, откуда раздался голос, и из-за куста вышел наш мальчик, что за это время как будто вытянулся, похудел.
– Что вы здесь делаете? Сквонто услышал треск, и велел проверить, вот он и пошутил надо мной, скорее всего, знал, что это вы, иначе, не расселся бы там спокойно. Идемте, скорее, мы покажем вам все.
– В темноте вы много не покажете, дорогой, – еле успевали мы за ним, но через несколько минут вышли к костру, вокруг которого сидели люди, что были для нас теперь самым дорогим – они стали нашей семьей, нашей опорой, нашими друзьями и нашей единственной надеждой на выживание.
Скорее всего, мы были для них тем же, и это грело еще больше. Клер дремала, положив голову на колени Сквонто, Барбара и Малышка перешептывались, Бернард обсуждал что-то с Джейкобом.
– Я привел к вам несколько лосей, – начал было Малкольм.
– Да, я так и сказал, что там либо лоси, либо наши леди, которых мы услышали еще засветло, – смеялся Сквонто.
– Да ты что, Сквонто, почему ты не сказал, что слышал их? – подскочила Клер, и с разбегу обняла меня.
– Злой у тебя мужчина, дорогая, – язвительно заметила я, и засмеялась, боясь повернуть голову к Бернарду.
– Нет, это не злость, это чтобы вы научились уже ходить по лесу. Вас могли поймать индейцы, которые услышали вас от самого Монреаля, – продолжал смеяться индеец, пока все обнимались и шумно радовались встрече.
– У нас все получилось, Элиза, – услышала я в какофонии голосов слова Бернарда.
– Я очень рада, и рада, что вы все целы и здоровы. С горы мы видели плот. Как вы его притащили против течения? – решила уйти от разговора с Бернардом я.
– Две лошадиные силы и несколько наших, – ответила Элиза.
– Тяжело? – переспросили девушки, что пришли со мной, и сейчас слушали рассказ о пути от Малышки.
– Иногда казалось, что все оторвется, и поплывет обратно в Монреаль, – смеялась Клер, подкидывая дров в огонь, а мы доставали из рюкзаков домашнюю еду.
Мы быстро перекусили, запивая небольшими порциями виски, который несла домой Малышка. Лошади стояли недалеко, а вот привязанный у берега плот, и правда, вызывал уважение к его изобретателям. С факелом мы спустились ближе к реке, и я наконец рассмотрела этот чертов станок, что в разобранном виде выглядел как гора металла.
– Если дело не пойдет, я все это перекую, и у нас будут гвозди еще
