Читаем без скачивания Огненная река - Виктория Угрюмова

– Постараемся все решить сами. И еще успеем выехать ей навстречу, – успокоил его жрец.

– Император уже тронулся в путь.

– Откуда вы знаете?

– Агатияр прислал гонца. Бедняга добрался до Салмакиды среди ночи и повалился спать прямо во дворе.

– Аиту можно понять. Он молод, влюблен... Вы слышите эти звуки?

Последняя фраза прозвучала немного невпопад, но Тхагаледжа сразу понял, о чем шла речь. Слишком уж странные крики, шумы, звон, грохот, шипение, скрип, – словом, невообразимая какофония буквально оглушила его. А производил ее рыжий ковер, закрывший собой всю Шангайскую равнину.

– В мире есть только одно существо, способное так голосить. Но... – Тхагаледжа не договорил. Все равно его догадка была слишком смелой и – невозможной.

Однако, когда они подъехали к берегу Охи и остановились у кромки воды, вытягивая шеи и невольно жмурясь от шума и гомона, повисшего в теплом воздухе, им навстречу двинулись два крохотных меховых столбика – хортлаки. И вид у них был самый потешный.

По меркам своего племени эти хортлаки были настоящими богатырями. Они доходили до бедра взрослому воину, а их мохнатые лапки были в состоянии поднять даже ведро с водой.

– Привет тебе, владыка Сонандана. Мы пришли на помощь нашим братьям! – гордо возвестил один из них.

– Мы хорошо известны вашей богине. Наш соплеменник Момса из рода могучих и прекрасных Момс зарекомендовал себя с самой лучшей стороны, отдав за нее жизнь в степях Урукура.

– Мы знаем об этом подвиге, – вежливо и печально ответил Нингишзида.

– Близится война, – сказал хортлак. – Страшная война. Все наши истории перестали быть интересными, а стали страшными. Хортлаки не любят собирать страшные истории, если у них нет и не может быть счастливого окончания.

Маленькое существо уселось прямо на песок, подперев свою круглую кошачью голову ладошками.

– Меня зовут Рири, – сообщил он между прочим. – Я самый сильный во всем войске. А это Диди, он тоже очень сильный. Только мы еще не до конца выяснили, кто же победит. Мы думали, думали: если Кахатанна проиграет в следующей войне, если все боги погибнут, а на земле воцарится Зло, то кому мы будем рассказывать свои истории? И о ком? Кого будем кружить по степи...

– Уже сейчас люди, да и не только люди, всего боятся, – продолжил Диди. – Они больше не смеются, не шутят. Жмутся к своим кострам и норовят убить все, что только зашевелится в траве. В таком мире жить нельзя.

– Мы подумали, – сказал Рири звонким, радостным голосом Каэ, – что помешательство – это плохо, а сумасшествие – это хорошо. Не бойся сходить с ума, кажется, так?

И Нингишзида живо вспомнил, как его богиня говорила ему эти слова, когда собиралась в горы Онодонги, к Ан Дархану и Джесегей Тойонам.

– Так, – улыбнулся он, внутренне поражаясь тому, сколько воды утекло с тех пор.

– Мы привели армию, – сказал Диди. – У нас свой военачальник, и мы вас не объедим. И не обидим. Только вот нам бы отсюда куда-нибудь выбраться, а то ведь мы шумные, и скоро все хозяйки Салмакиды придут сюда со сковородками да каминными щипцами. Драться станут.

Личико хортлака при этих словах приняло такое уморительное выражение, что и Тхагаледжа, и Нингишзида не удержались и прыснули со смеху.

– Вы уж простите, Диди и Рири, но в чем-то вы правы. Если вы тут еще денек-другой пошумите, мы сами возьмемся за сковородки.

– Всегда так, – печально откликнулся Диди.

– Хорошо, хорошо, почтенные хортлаки. Кто же из вас командует армией?

– Никто! – хором отвечали пушистые существа, округлив глаза от ужаса. – Разве мы осмелились бы?

– Тогда кто же?

– Тетушка Шази! – И крохотные лапки одинаковым жестом указали на маленькую, пухлую фигурку с чем-то ужасно напоминающем кастрюльку на голове...

– Так-так, – сказал Аджа Экапад, вышагивая, словно аист на болоте, по своей необъятной комнате, сплошь заваленной охапками трав и заставленной разнообразнейшими склянками с отварами и составами.

Его собеседник – маг Шаргай из Джералана – в благоговейном ужасе взирал на своего коллегу. Он не был наивным и неумелым, но рядом с Аджой Экападом чувствовал себя деревенским колдуном, не прошедшим и первой ступени посвящения.

– Посмотрим, что нам это дает, друг мой. Итак, Корс Торун мертв. Это и плохо, и хорошо одновременно. Плохо потому, что он был самым древним, самым мудрым, самым могущественным; и ему больше всех остальных доверял повелитель Мелькарт. Следовательно, именно от Корс Торуна мы могли всегда получать помощь и поддержку. Плохо это еще и потому, что объявился слишком сильный противник. Никак не могу поверить, что среди ныне здравствующих магов нашелся такой безумец, который решился бы противостоять мощи Корс Торуна... – Аджа Экапад пожал плечами, демонстрируя, что это выше его понимания.

– С другой стороны, исчезла вечная угроза в лице этого старика, который в любой момент мог уничтожить любого из нас. И теперь я остался единственным, кто обладает такой же властью и силой. Если не считать, конечно, того, кто убил Корс Торуна.

– Кто он? – неожиданно разъярился Аджа Экапад. – Почему мне никто не может сказать, кто он?

– Сейчас это неважно, – осмелился вставить слово Шаргай. – Сейчас тебе надлежит брать на себя управление всеми нами, растерявшимися после смерти Корс Торуна. Тебе надлежит связаться с господином Мелькартом.

– Не забывайся! – резко осадил его маг. – Кахатанна возвращается в свою страну. Значит, какое-то время, пусть даже очень недолгое, она пробудет там. У нас есть фора...

– Для чего? – спросил Шаргай.

– Я знаю, где хранятся три талисмана Джаганнатхи. Нам нужно собрать двенадцать, несколько уже есть. Нельзя терять ни минуты. Пойдем-ка, я объясню тебе, что нужно сделать...

– Да, повелитель, – склонил голову Шаргай. – Но ведь боги не будут бездействовать.

– Конечно нет. Но они действуют наугад, а у нас есть план. У нас есть возможность его реализовать и еще у нас есть могучий покровитель – чего же тебе еще?

– Я готов повиноваться.

– Это лучше звучит и больше мне нравится. Слушай, Шаргай. Всем известно, что повелитель Мелькарт может войти в наш мир, если двенадцать обладателей талисмана Джаганнатхи откроют ему проход на Шангайской равнине. У меня один талисман. Тот, что был у Корс Торуна, неизвестно где. Сейчас мне нужен гном Элоах и бывший начальник тайной службы Сонандана – Декла. Ты будешь их искать. А я займусь известными мне тайниками...

Аджа Экапад ласково погладил какой-то предмет хищными, желтоватыми пальцами. Шаргай посмотрел, что же удостоилось такого отношения, и невольно содрогнулся: перед ним на золотой подставке лежала отрубленная голова удивительного существа. Абсолютно голая кожа была покрыта мелкими, зеленоватыми чешуйками, уши заострены и плотно прижаты к черепу. Но лицо... лицо поражало больше всего: изумительной красоты женщина, с тоскливыми, печальными глазами, черными, словно ночь, смотрела на Шаргая.

Она была живой.

«Астерион» немного попрыгал на волнах, будто захотел почувствовать себя маленькой рыбешкой, а потом, словно устыдившись этого баловства, рванулся вперед с огромной скоростью. Паруса были плотно набиты попутным ветром, хозяин которого сидел, заложив ногу за ногу, в полуметре от палубы, на каком-то кучерявом Облачке.

– Я так рад, что закончилась эта свистопляска со временем, – откровенно признался Бог Ветра. – Представляешь, хочешь попасть куда-нибудь, а этого места просто нет – оно еще не существует. Или оно есть, но там все по-другому. Оказывается, это прошлое, а будущее для тебя не наступило. Наверное, люди не ощущают этой разницы, но мне, с моим непоседливым характером, было немного не по себе.

– Верю, – рассмеялась Каэ. – Мне тоже было не по себе.

Астерион обвел изучающим взглядом огромный корабль:

– Пусто как-то. Собаки больше нет.

– Тод погиб, – сказала Каэ глухо. Она отвернулась, и глаза ее слепо уставились в какую-то весьма отдаленную точку.

– Понимаю. Ты редь и сама чуть было не погибла.

– В таких делах «чуть» очень много значит. И ко мне оно всегда благосклоннее, чем к остальным.

– Я счастлив, что повидал тебя, – сказал Астерион. – Но мне снова пора, с попутным ветром... А там, на горизонте, я вижу какую-то до боли подозрительную ладью. Думаю, тебя она заинтересует.

– Кто это? – спросила Каэ, пытаясь понять, почему у юного бога такое лукавое и озорное выражение.

– Увидишь сама. Не хочу портить сюрприз.

Он вспорхнул легкой птицей и растаял в синеве неба.

– Полетел, – прокомментировал Лоой. – Госпожа, навстречу движется роскошное гребное судно. С него отчаянно сигналят, просят остановиться и принять на борт пассажиров. Что делать?

– Все-таки это почти Сонандан, – пожала плечами Каэ. – Делайте, что просят.

– Слушаюсь.

Она догадывалась, что может значить этот сюрприз, и потому не очень удивилась, когда по трапу на верхнюю палубу вскарабкался Лев Пустыни, Потрясатель Тверди, аита Зу-Л-Карнайн – счастливый, хохочущий и загоревший дочерна.