Читаем без скачивания Город греха - Джеймс Эллрой

Базз записал информацию:

— Босс, этому парню сейчас нет и двадцати семи, он не подпадает под версию об убийце среднего возраста.

— Знаю, меня это тоже настораживает. Но Шортелл говорит, что Дэнни был близок к раскрытию преступления и считал эту версию с грабителем самой перспективной.

— Босс, нужно брать Феликса Гордина. Вчера вечером он уже был почти наш, но вы…

В трубке воцарилось молчание, потом послышался раздраженный голос Мала:

— Знаю, знаю. Послушай, начинай разрабатывать Масски, а я тряхну Хуана Дуарте. Я послал четырех человек из отдела разыскать дока Лезника — если он еще жив, он нам пригодится. Давай встретимся в 17:30 у «Шато Мармон». Обработаем Гордина.

— Договорились.

— Ты догадался насчет меня и де Хейвен?

— Секунды за две. Как думаешь, она тебя не облапошит?

— Нет, у меня на руках все козыри. А ты, значит, с подругой Микки Коэна… Господи Иисусе!

— Приглашаю на свадьбу, босс.

— Сначала доживи до нее, дружище.

По Береговому шоссе Базз направился обратно в Лос-Анджелес, взяв курс на Банкер-Хилл. Впереди собирались тучи, грозя новым ливнем, который вымоет из земли новые трупы и пошлет за ним новых мстителей. Саут-Бодри, двести тридцать шесть, был дешевым домом в викторианском стиле. Дранка на крыше потемнела от непогоды, кое-где зияли прорехи. Базз подъехал к дому и увидел старуху, сгребавшую граблями листья.

Он подошел к ней и увидел, что в молодости она была красавицей. Бледная, почти прозрачная кожа обтягивала скулы модели, полные губы и шапка каштановых с проседью волос. Только ее глаз не коснулось увядание — они лучились светом и умом.

— Мэм? — обратился к ней Базз.

Старуха оперлась на грабли, в зубьях которых застрял один-единственный лист каштана — больше на лужайке их не было:

— Да, молодой человек. Вы пришли, дабы вспомоществовать призывному собранию Сестры Эйме[44]?

— Сестра Эйме уже давно не устраивает никаких призывных собраний, мэм.

Старуха протянула руку — высохшую, искривленную подагрой руку попрошайки. Базз положил ей в ладонь несколько монеток:

— Я ищу Коулмена Масски. Не знаете такого? Он жил здесь лет семь-восемь назад.

Старуха улыбнулась:

— Я хорошо знаю Коулмена. Я — Делорес Масски Такер Кафесджян Ладерман Дженсен Тайсон Джонс. Я — мать Коулмена. Он был самым верным рабом из всех, кого я выносила, дабы обратить в веру сестры Эйме.

Базз сглотнул слюну:

— Рабом, говорите? Ну и имена у вас! Женщина рассмеялась:

— На днях пыталась вспомнить свою девичью фамилию и не смогла. Видите ли, молодой человек, у меня было много любовников — ведь я должна была приносить детей для сестры Эйме. Господь создал меня красивой и плодовитой, чтобы я могла нарожать сестре Эйме Семпл Макферсон прислужников, а округ Лос-Анджелеса давал мне помощь, чтобы их прокормить. Мои хулители обзывали меня фанатичкой, говорили, что я присваиваю деньги, но то были слова дьявола. Как по-вашему, разве произвести на свет доброе белое потомство для сестры Эйме не благородное дело?

— Конечно, я даже сам об этом подумываю. Мэм, а где сейчас Коулмен? Я должен передать ему деньги, и, думаю, он что-то выделит и вам.

Делорес снова стала скрести лужайку:

— Коулмен всегда был щедрым. Всего я родила девятерых — шесть мальчиков и три девочки. Две дочки стали служить сестре Эйме, одна, к своему стыду должна сказать, стала проституткой. Мальчики, едва им исполнилось лет четырнадцать-пятнадцать, все разбежались: восемь часов молитв и чтения Библии ежедневно были для них несносны. Дольше всех со мной оставался Коулмен — пока ему не исполнилось девятнадцать. Я освободила его от обета, он пошел на поденную работу и отдавал мне половину заработка. А сколько у вас денег для Коулмена?

— Много. А где он сейчас?

— Боюсь, он угодил в ад. Отрекшиеся от сестры Эйме осуждены на вечные муки в котле кипящего гноя и негритянского семени.

— Когда вы его видели в последний раз, мэм?

— Кажется, в конце осени 1942-го.

Ответ не уверенный, но точно укладывался в календарь Апшо:

— А что, мэм, Коулмен поделывал тогда? Делорес сняла с граблей листок, смяла и швырнула на землю:

— Чем он только не занимался. Все больше слушал на патефоне джаз да шатался где-то вечерами. И школу бросил. Я рассердилась на него, потому что сестра Эйме хочет, чтобы и рабы ее были с аттестатом. Потом у него была ужасная работа — в зубной мастерской. А потом, честно признаюсь, он стал воровать. Я находила в его комнате чужие вещи, но ничего не стала говорить. Он сознался, что грешен в воровстве, и обещал десятую долю своей добычи отдавать сестре Эйме.

Зубопротезная мастерская, воровство — все пока укладывалось в версию Апшо:

— Скажите, так это в 42-м Коулмен занялся воровством?

— Да. Летом, перед тем как совсем ушел из дома.

— А лицо у него было обожжено? Или, может, уродства какие?

Старуха просто опешила:

— Он был писанным красавцем! Хорош, как эстрадный кумир!

— Извините, я, наверное, ошибся. А кто был Мас-ски, кто его отец?

— Уж и не вспомню. Тогда, в 20-х, я много мужчин перевидела. Запоминала только фамилии да следила, чтоб Господь его получше наградил, да заклинания произносила. А все-таки сколько вы должны Коулмену? Он ведь в аду. Дайте эти деньги мне — вы принесете облегчение его душе.

Базз протянул ей свою последнюю десятку:

— Мэм, вы сказали, что Коулмен сбежал осенью 42-го?

— Да, тогда это было, и сестра Эйме благодарит вас.

— А почему он сбежал? И куда он уехал? Вопрос испугал Делорес: щеки у нее совсем ввалились, а глаза выпучились:

— Коулмен отправился разыскивать своего отца. Приходил гадкий человек, с гадким ирландским говором, и спрашивал его. Коулмен испугался и убежал. Ирландец много раз приходил и спрашивал про Коулмена, но я призвала на помощь сестру Эйме, и он исчез.

Время убийства Сонной Лагуны. Дадли Смит напросился работать в группе большого жюри. А за Дадли маячит убийство Хосе Диаса и Комитет защиты Сонной Лагуны…

— Мэм, этот ирландец высокий, большой, ему тогда было за тридцать, с красным лицом и голубыми глазами?

Делорес стала креститься, прикладывала руки к груди, потом — к лицу, словно отгоняя вампиров:

— Изыди, сатана! Испытай силу святой церкви, Храма Ангела и сестры Эйме Семпл Макферсон. Я больше не отвечу ни на один твой вопрос, пока ты не пожертвуешь хорошую сумму наличными. Изыди, не то будешь ввергнут в геенну огненную!

Базз вывернул карманы. Он понял, что тут ему больше ничего не добиться:

— Мэм, скажите сестре Эйме, чтоб немного подождала. Я скоро вернусь.

Базз поехал домой, вырвал из ежегодника полицейской академии Лос-Анджелеса фото патрульного Дадли Смита и поехал к «Шато Мармон». Он остановил машину перед отелем на Сансет. С наступлением сумерек пошел мелкий дождик. Базз сидел в машине и томился мыслями об Одри, когда в окно постучал Мал и, открыв дверь, сел с ним рядом. Базз сказал:

— У меня — все путем! У тебя?

— Все путем вдвойне.

— Босс, попадание в яблочко с рикошетом: все сходится, кроме среднего возраста.

Мал вытянул ноги:

— То же и у меня. Норт Лейман звонил Шортеллу, а тот — мне. Док тщательно обследовал берег реки, где было найдено тело Оджи Дуарте. Хочет досконально выяснить все детали убийства для своей новой книги по судебной медицине. И представь: он нашел прядь седых волос от парика со следами крови 0+. По всей видимости, убийца ударился головой, когда перелезал через забор, покидая место преступления.

Кстати, у забора док и нашел эту прядь. Вот и твой рикошет.

— И вот почему Лофтис все отрицает. Что же получается: кто-то пытается подставить старого пед-рилу?

— Думаю, да.

— Что говорит Хуан Дуарте?

— Жуткая история, пострашнее зубов росомахи. Дэнни его допрашивал, ты знаешь об этом?

— Нет.

— Как раз после этого его и сцапали. Дуарте рассказал, что во время событий в Сонной Лагуне с Лоф-тисом был его брат, гораздо его младше, который был похож на него как две капли воды. Поначалу у мальчика лицо было забинтовано — обгорел на пожаре. Никто и не знал, как он похож на Лофтиса, пока не сняли повязку. Он болтал на собраниях Комитета, будто видел, что Хосе Диаса убил большой белый человек, но ему никто не поверил. Он якобы убежал от убийцы. А когда Дуарте его спросил, зачем он появляется там, где его может поймать убийца, он сказал, что у него есть особая защита. О том, что у Лофтиса есть брат, в документах большого жюри нет ни слова. Дальше — больше.

«Верно, — подумал Базз. — Интересно, кто первый скажет „Дадли Смит"».

— Тогда давай дальше. Связно все получается.

— Дуарте ходил к Чарлзу Хартшорну как раз перед тем, как тот повесился, чтобы попросить его привлечь полицию к расследованию убийства Оджи. Хартшорн рассказал, что его чуть с ума не свели в связи с убийством Дуэйна Линденора — твоя работа, коллега, — и что он читал в бульварной газетке про палки зутеров, которыми уродовали других убитых, и что это связано с Сонной Лагуной. Хартшорн позвонил в полицию, разговаривал с сержантом Брюнингом, который сказал, что сейчас же приедет. Дуарте ушел, а на следующее утро Хартшорн был мертв. Вот так!