с другим и сделать выводы. Одна совершенно идиотская гипотеза все расставляла по своим местам. Совершенно. Идиотская.
Неправда.
Бога. Нет.
Никаких морфологических признаков… И в самом деле, откуда бы им взяться. Самое простое предположение оказывается единственно верным, даже если и выглядит откровенно безумным. Бритва Оккама, мать ее. Режет по живому.
«Воскресший» больной, про которого рассказывал муж. Человек, объявивший себя посланником божиим. «И восстанут лжехристы и лжепророки», так? Черт, я уже начинаю верить в этот бред.
Неправда, неправда, неправда!
«Маш, а у тебя-то какие грехи?»
Вот, значит, что тебе сказал священник. И вправду, если поверить – впору рехнуться. Значит, не верить? И в самом деле – Бога нет. Все это – неизвестный вирус или новое излучение… Инопланетяне…
Я хрипло рассмеялась.
– Маш?
– Libera me, Domine, de morte aeterna, in die illa tremenda: Quando coeli movendi sunt et terra. Dum veneris iudicare saeculum per ignem[52].
Вот же память – что помойка… Откуда я знаю «Реквием»?
– Значит, ты тоже поняла.
– Я представляла себе вознесение несколько иначе.
Ив пожал плечами:
– Если вдуматься – зачем в раю тело?
– Черт… Муж, ну что за бред? Мы с тобой сидим посреди сдохшей больницы и на полном серьезе рассуждаем о том, что сбываются пророчества обкурившегося травки фанатика!
– Ты думаешь, тогда была травка?
– Да мне плевать, чем он обдолбался, – на трезвую голову такое придумать нереально!
– Или он не придумывал.
– Или… – Я покрутила в руках пачку сигарет. – Будешь? Лови.
Затянуться у него вышло не с первого раза. Руки дрожали – и это оказалось заметно даже с подоконника. А зажигалка у мужа шикарная – почти идеальная копия пистолета. Сам купил или подарил кто?
Ив бросил зажигалку обратно в ящик стола.
– Маш, ни в одну другую версию это не укладывается. Я пытался. Блин, уже трое суток пытаюсь!
– Да… Но тогда выходит, что дальше можно не рыпаться. – Я достала из сумочки револьвер, задумчиво крутанула барабан. Красивая штука… Смерть не бывает красивой, а вот ее помощники – очень даже.
– Маруська…
– Говоришь, игра заведомо нечестная? Значит, самым разумным будет просто не садиться играть с шулерами.
– Поздно. Сейчас любой твой ход будет по Его правилам.
– И в самом деле… Черт! И этой возможности не осталось.
Не то чтобы я хотела умереть. Не хотелось жить, понимая, что уже бессмысленно. Интересно, каково священнику обнаружить, что оказался недостоин царствия небесного? Я припомнила речь патриарха. Живой. Патриарх в отличие от папы не считается безгрешным. А кстати, были хоть какие-то новости из Ватикана? Не помню, а сейчас уже не проверить. С концом Интернета закончилась и эра информации, добываемой парой кликов. Впрочем, где-то, наверное, Сеть сохранилась – она ведь и разрабатывалась под подобные катаклизмы. Только на кой ляд она теперь? Ну, буду я знать, что случилось с папой, – как это изменит лично мою жизнь?
– Dies illa, dies irae, calamitatis et miseriae, dies magna et amara valde[53]… Ты не помнишь, как там дальше было?
– Не помню. В устах женщины, называющей себя атеисткой, звучит почти кощунством.
Я пожала плечами.
– По правде говоря, инопланетяне с излучателями нравились мне больше. С ними теоретически можно пободаться. Как там у Уэллса? Ветрянка – и finita la comedia[54].
– Ветрянка у Бредбери в «Марсианских хрониках», – мягко поправил Ив. – В «Войне миров» Уэллса корь.
– Да, точно. А так… я даже не знаю, что теперь. И для чего.
– Я тоже не знаю… Подвинься.
Он уселся на подоконнике – я развернулась, прислонилась к мужу плечом. Объятья так себе, но все-таки мы друг у друга пока есть. Несмотря ни на что.
– Маш… я не могу уйти. Не могу все бросить.
Я подняла на него взгляд.
– Даже если вокруг конец света – я не могу уйти. Прости. Слишком много я тут оставил. Я провожу тебя до родителей, а сам вернусь, хорошо?
– Зачем?
– Это мой город. Моя больница. И я никому это не отдам. Никому, понимаешь?
– Ну вот и нашлось «для чего», – усмехнулась я.
– Я знаю, что идиот.
Я снова прислонилась к его плечу, ничего не ответив.
– У родителей ты ведь будешь не одна? Да и толку от меня там…
– А меня кто спросил?
– Маш, не начинай. Пожалуйста. И без того херово.
– Муж, ты и вправду идиот. – Я выпрямилась, развернулась к нему. – Крестовый поход… Мне нравится. С Богом побороться не выйдет, а вот с хаосом и мародерами – вполне. Это достаточно безумно для того, чтобы стать ответом на вопрос «зачем жить, когда все равно конец». В деревне обойдутся и без меня.
– Маруська, ты в своем уме?
– Нет. А ты?
– Наверное, тоже.
Мы расхохотались в один голос.
– Dum vivimus vivamus[55], так, что ли? – отсмеявшись, поинтересовался Ив.
– Ну да. Пока мы живы. А там видно будет.
Конец первой книги
