– Ну, это их дела, – отмахнулся от таких мыслей Лосев, – главное, никакое монгольское нашествие теперь Руси не грозит.
Новгородские мастера лет десять как научились отливать и рассверливать пушки и неплохие ружья. А пять лет назад капитан подарил им рецепт чёрного пороха и конструкцию кремнёвого ружья. Теперь это была единственная самодостаточная в огнестрельном оружии страна, не зависящая от поставок боеприпасов из Славянского королевства.
Лосев ухмыльнулся, представив, как поразятся шпионы, два десятилетия осаждающие мастерские графа Васакса в поисках рецептуры пороха, когда, наконец, доберутся до секретов мастеров. Ещё пять лет назад он постепенно перевёл все пороховые производства в Северную Славию, а оставшиеся мастерские перестроил на изготовление чёрного пороха. Теперь им набивались все патроны и снаряды, поставляемые для королевской армии и на продажу. Владимир, естественно, знал рецептуру чёрного пороха, знал рецепты пироксилина и динамита. Но поклялся не открывать их никому, лишь передать своему наследнику. Сдержит он слово или нет, неважно. Рецепт производства инициирующего вещества не известен никому. Знавшая состав Ива умерла год назад, а для своих детей Лосев изготовил полсотни тонн, распределив их поровну. Лет на двадцать им хватит, а там пусть думают сами, либо переходят на фитильные пушки и кремнёвые ружья. Подстёгнутый Лосевым технический прогресс он сам же решил притормозить, а то получится, как в Африке двадцатого века, когда недоразвитые князьки начнут уничтожать соседей полученным из чужих рук огнестрельным оружием. Пусть уж всё идёт в Старом Свете, как было в прошлой истории, в части прогресса вооружения.
Хотя могут растянуть старые запасы капсюлей и на полсотни лет, особенно в Славии, решил капитан, вспоминая, с каким трудом шло заселение побережья заокеанского материка славянами. Первые партии поселенцев из выкупленных в Константинополе рабов Ярька высадил почти пятнадцать лет назад. С учётом переселенцев из славянского королевства за год на берега Нового Света высаживались две-три тысячи «славяноязычных» поселенцев. Не считая сорока тысяч венецианцев, в основном осевших в империи майя, на верфях и в мастерских. Затем количество славяноязычных рабов, покупаемых в Византии, выросло до пяти тысяч в год, торговцы скупали всех, кто хоть пару слов связывал по-славянски. Казалось, всё, предел возможностей рабовладельческого рынка. Нет, в это время Новгород начал свою экспансию на юг, по договорённости с людьми графа Васакса, отправляя всех пленников и их семьи на Оловянный остров. В обмен на вооружение и серебро, конечно. С пленниками из бывших удельных княжеств число переселенцев в Славию достигло десяти тысяч человек за год.
Теперь этим делом занимаются уже другие купцы, продавая выкупленных рабов и пленников правителям городов на побережье Славии. Все знали, что рабовладения в Северной Славии нет, поэтому, все высаженные на берег переселенцы обретали свободу. С одним условием – вернуть правителю города цену своего приобретения или выкупа. Многие расплачивались за пару лет, кузнецы, например, или охотники. Другим приходилось работать в городе десятилетия, пока набиралась достаточная сумма. Были и такие, кто бежал дальше на запад, не желая выполнять законы. Таких не разыскивали, многие возвращались позже и выплачивали откупные, другие гибли в лесах Запада, ассимилировались в племенах аборигенов, которых, кстати, стали звать славами или славками, а не индейцами, либо просили простить и взять обратно в город. По прикидкам Лосева, сейчас на побережье только Северной Славии, от острова, так и не ставшего Ньюфаундлендом, до империи майя, проживали, с учётом родившихся детей, не менее двухсот тысяч славян. Все селения были расположены на побережье довольно плотно, на расстоянии дневного перехода, то есть не более полусотни вёрст. Среди них выделялись восемь промышленных центров, в тех местах, где нашли полезные ископаемые, да три крупных сельскохозяйственных порта, ближе к югу, поставлявшие всему побережью Славии зерновые и мясо, естественно, говядину.
Южную Славию начали заселять не так давно, там население не превышало тридцати тысяч славян. Часть поселенцев осели на южном побережье Карибского моря, занимаясь добычей золота, каучука и драгоценных камней. Люди, более практичные или консервативные, занялись скотоводством на бескрайних равнинах будущей Аргентины. Все поселения в обязательном порядке сопровождали волхвы, давно перешедшие на русскую азбуку, принесённую в этот мир Лосевым. Благодаря им, при посильном участии Сергея и Ярьки, империя майя двенадцать лет назад перешла в славянскую веру, а славянский язык стал вторым официальным языком делопроизводства, который должен знать каждый чиновник. Тем более что простой народ давно освоил русскую азбуку, и вся частная переписка шла на ней. Похито побывал в Европе, после чего пришёл к выводу, что ему повезло встретить не католических монахов и рыцарей, а добрых славян. С тех пор въезд на территорию заметно расширившейся империи майя любых проповедников, христиан, мусульман или прочих буддистов был запрещён под страхом смерти. А двух дочерей Похито выдал замуж за младшего сына Ярослава и среднего сына Лосева, благословив на переселение в Северную Славию. Туда, в гости к зятьям, император майя выезжал дважды, на своих четвёрках в сопровождении полусотни галер. Тамошние власти, следуя примеру Похито, также запретили любые религиозные направления, кроме славянской мифологии.
Все города Северной и Южной Славии, включая порты майя, давно вооружились пушками собственного производства, не оставляя доплывавшим год назад до побережья маврам и франкам никаких шансов на высадку, не говоря уже о захвате территории. Для иноземцев в Славии была разрешена лишь торговля. Всё это, вместе с растущим населением побережья, вселяло уверенность Лосева в том, что сотню лет никто не сможет воевать против славян в Новом Свете. А учитывая растущую промышленность, попытки применения первых паровых двигателей и огромный интерес к химии, связанный не только с производством боеприпасов, века форы будет достаточно для создания достаточной обороны славянских стран, если в будущем поселения разделятся. Потому и пришёл Лосев к выводу о своём отъезде, вернее отплытии на поиски Австралии. Там, на юго-востоке южного материка и собирался он создать новую колонию славян, сразу ориентированную на технологии девятнадцатого века. От бездымного пороха до телефона, воздушных шаров, паровых металлических кораблей и прочих достижений цивилизации. Первые двадцать тысяч поселенцев уже ждали в Портсмуте, ещё столько же Ярька обещал доставить позднее. Со старым другом отправлялся на новые земли Ильдей, тоже похоронивший свою жену, и два его внука, восхищённые перспективой создания невиданных аппаратов.
С собой поселенцы везли достаточно инструментов, металла и полуфабрикатов, чтобы не начинать с нуля. Одних только книг загрузили два корабля, двести с лишним изданий, от азбуки и «Истории славян», учебников математики, физики и химии, до сказок и приключенческой литературы, появившейся в последние годы на фоне великих географических открытий. Ещё десять лет назад славянские кормщики получили довольно точные пружинные часы, чтобы с точностью до полуминуты измерять долготу. С тех пор корабли адмирала Ярилы плавали вдвое быстрее конкурентов и вчетверо реже терпели крушение. Кроме домашнего скота и культурных растений, переселенцы везли саженцы кофе, какао, гевеи. Как они приживутся, неизвестно, но, как говорится, попытка не пытка.
– Спи спокойно, Судислав, – вспомнил Лосев свою давнюю клятву волхву, – я выполнил всё, что обещал, и даже больше.
Примечания
1
Стихи Роберта Бернса в переводе Маршака.
2
Закон по-славянски.
