всех к чертям!
Плюс еще шесть миров. В совокупности миллиарды жизней зависят от того, станет ли Терра II Истинным миром…
Глава 18
Тронный зал нашего нового замка вместил почти полторы сотни хмельных горланящих разумных. Еще пять десятков, лично отобранных Спартаком и Труддомиром, кусая локти от досады, коротали темную ночь в дозоре на стенах «Золотого Колоса». Праздник праздником, но и о безопасности забывать нельзя! Вполне вероятно, что какой-нибудь отчаянный орочий клан (а то и союз кланов) решит выбить не успевших толком обосноваться на новом месте нас из занятого гнезда. Ну-ну! Держи карман шире!
Честно говоря, я убежден, что в ближайшее время никто на замок нападать не станет. Не знаю, откуда взялась такая уверенность. Может быть, просто предчувствие. К тому же в округе все еще остаются роги Батура, готовые в любой момент просигналить о надвигающейся опасности.
Так что, сидя во главе длинного стола, я совершенно не переживал за оборону «Золотого Колоса».
Но и расслабиться полностью, к сожалению, мне не удавалось. Ни реки алкоголя, ни гогот дворфов, ни сытные блюда, от вкуса которых желудок заходился в экстазе, — ничего не могло полностью очистить мой разум от тревожных божественных дум.
— Дери мой каменный трон! — взревел король бородачей, сидевший у противоположного края стола. — Выпьем же за союз «Крыльев Свободы» и Западных Дворфов, кирку мне в штольню!
— Дык уже раз десять пили! — отозвался Рольф, занимавший кресло по правую руку от меня.
— А я не устану пить за такое! Дери мой каменный трон!
И мы пили. Ели и снова пили. Смеялись и опять пили! Пили-пили-пили, пока празднующие не начли клевать носом. Кое-кто (в основном наши младшие члены) умудрялся вежливо покинуть зал и доползти до казармы. Дворфы же не стеснялись вырубиться мордой в стол. В половине случаев через несколько минут они вскидывались, подъедали крошки с бороды и продолжали возлияния!
Глубоко за полночь народ уже совсем перемешался, шушукался небольшими кучками и объединялся, лишь когда кто-нибудь особо громкий орал очередной тост. Я сохранил полную ясность ума и немного горевал, что Джон еще не успел воскреснуть. Ибо он, пожалуй, единственный, кто не надирается в подобной ситуации и ведет себя прилично. Есть, конечно, еще Спартак, Геррак, Ширам… Но они уже давно ушли спать.
Для себя я давно решил, что роль гостеприимного хозяина с честью исполнил. Больше находиться в компании этих забавных и пьяных рыл нужды не было. Я произнес свой последний на сегодня тост, и пока толпа гомонила, переместился в бывший кабинет Мидаса.
В канделябрах горели свечи — расторопные горничные, несмотря на воз работы в тронном зале, успели еще и комнаты старшим членам подготовить. Пока «Золотой Колос» подчинен не до конца, мы не можем нанимать сюда персонал. Дааяну по просьбе Йоко пришлось действовать тоньше — набирать новых младших членов у нас на участке, а потом телепортировать сюда.
Размышляя об этом, я прошел в спальню. Только сейчас заметил громадный платяной шкаф у стены. Интереса ради заглянул внутрь и присвистнул. Запасам одежды старика позавидовали бы многие модницы. Хотя обычно Герои большую часть жизни проводят в доспехах…
Снял с себя броню и аккуратно сложил в углу комнаты. Откинул покрывало, залез на кровать. Закрыл глаза.
Несмотря на усталость от насыщенного дня, сон не шел. Я ворочался с боку на бок в тщетных попытках призвать Морфея по мою душу. Утомившись от собственной возни, перевернулся на спину, раскинул руки и уставился в потолок.
Уж не знаю, сколько я провел времени, бесполезно гоняя по кругу одни и те же мысли. Мои цикличные раздумья прервал настойчивый стук в дверь. Следом в правом верхнем углу замигал конверт. Полный удивления, я открыл письмо от Йоко:
«Если еще не спишь, открывай. Жду минуту и ухожу!»
Хех, кто ж так просит, а? Хотя в этом вся она…
Я вновь заглянул в шкаф и достал бархатный бордовый халат, что приметил ранее. Накинул на плечи, всунул ноги в меховые тапочки, вышел в просторный кабинет и открыл входную дверь.
— Ха! Клево выглядишь! — с привычной насмешкой в голосе заявила волшебница. — Не смущает, что шмотки до тебя старик носил?
— Очень смешно, — хмыкнул я. — Будто сама не знаешь, что Герои просто так не болеют. А запахи из одежды быстро выветриваются.
— Ладно-ладно, — она примирительно подняла руки и одарила меня серьезным взглядом. — Прогуляться не хочешь?
— Куда? — удивился я.
— Идем! — девушка схватила меня за запястье и потащила по коридору к лестнице. Мы поднялись на несколько пролетов, прежде чем уперлись затылками в люк. Со знанием дела Йоко надавила на него снизу, открывая моему взору захватывающий вид звездного неба.
— Кто здесь? — встрепенулся один из двух стражников, как только крышка стукнулась о пол.
— Мальчики, идите отдохните, — ласково велела волшебница.
Младшие члены, сверля ее удивленными взглядами, изумились еще больше, заметив позади Йоко клан-лидера в халате и тапочках. Я молча кивнул подтверждая приказ японки.
Мы выбрались на крышу «Колоса». Девушка, восторженно улыбаясь, огляделась по сторонам, подбежала к каменным зубьям и перегнулась через них.
— Красота… — с придыханием прошептала она.
— Лучше, чем слушать пьяные бредни Рольфа? — поравнявшись с ней, я тоже глянул вниз. Огоньки на стенах и внутреннем дворе казались такими крошечными, будто находились в другом мире. Я набрал полные легкие прохладного ночного воздуха и расплылся в блаженной улыбке.
— А то! — отозвалась Йоко, повернувшись ко мне. Я искоса глянул на нее. Девушка усмехнулась и театрально произнесла: — Картина маслом: «Бог Иван взирает на своих подданных с вершины Олимпа»! — она хихикнула и тут же добавила: — Что, впрочем, ему очень нравится.
— Конечно нравится, — отозвался я. — А сравнение с Зевсом даже льстит.
— Ну да, тут переборщила, — покладисто согласилась волшебница. — До него тебе, как до луны кверху задом.
— Чего это? — обиделся я.
Йоко прищурилась. Ее улыбка мгновенно растаяла. От неожиданности и я прекратил улыбаться. Она протянула руку и взяла мою ладонь.
— Потому что Зевс не страдал только по одной женщине, — тихо проговорила она. — В его сердце место находилось для многих.
Девушка продолжала буравить меня сосредоточенным взглядом. Она будто пыталась поймать каждый мой жест, каждое движение мускул на лице, не желая упустить ни единой мелочи.
— И думаешь, — осторожно начал я, — этим женщинам нравилось быть «многими», а не единственной?
— Не всем, — ровным голосом ответила она. — Но многим.
Легкий свист ветра, совиное уханье да стрекот цикад в давящей тишине набатом били по ушам. Постепенно стало казаться, что звуки стихают, а в
