поверхность… Но больше всего меня поразило лицо Лютого. Оно было искажено такой яростью, ненавистью и болью, что, казалось, эти чувства могли сами по себе разнести в прах любую волшбу.
– Забавная картинка, не правда ли? – Хамар снова сжал пальцы, вызвав у меня новый приступ удушья, а у моих товарищей – отчаянный крик. – Они меня не выпустят отсюда живым, я это прекрасно понимаю. Как бы я ни был силен, мне не выстоять против роты Ястребов, двух магов, да еще и целого гарнизона Волков в придачу. Поэтому я готов к смерти. Меня уже ждут во Мраке, я знаю, какая кара мне уготована. Но я постараюсь забрать с собой как можно больше твоих друзей… Например, этого грязного полукровку, а еще – щенка, называющего себя волшебником. Девочка тоже отправится с нами. Как насчет гнома, бастард? Тебе будет его жалко? Сдохни, испытывая душевные муки! – истерично выкрикнул капрал, плотно стискивая кулак и сжимая его так, что пальцы побелели.
Меня накрыло забытье, но вместо предсмертного смирения и равнодушия в сознание хлынула ледяная ненависть. Он хочет убить моих друзей! Нет, шакал, ты их не получишь… Давай, Рик, сейчас или никогда! Есть всего одна попытка… Давай! И у меня вышло! Я легко отделился от собственного тела, которое тут же свалилось мертвым кулем, исторгнув стон отчаяния у тех, кто наблюдал за нашей схваткой. Приблизился к Хамару. Тот, уверенный в моей гибели и торжествующий победу, не сразу заметил, как я потянул черную нить – канал магической силы, уходящий во Мрак. Мгновение, мне нужно лишь еще одно мгновение… Лицо кайлара выразило недоверчивое изумление. Все. Канал перекрыт. Всего на несколько секунд, больше мне не удержать, сил недостаточно… но и этого хватит. Вернувшись в свое тело, я затормошил погасшее было сознание. Петля исчезла вместе с магическими способностями Хамара… скоро она вернется, нужно успеть… Пока мой рот по—рыбьи раскрывался, хватая воздух, из глаз текли слезы боли, а грудь конвульсивно вздымалась, пальцы сплетали рисунок. Единство духа и тела, говорил Артфаал. Что же, посмотрим, какая волшба может получиться, когда тело на грани умирания, а душа воет от ненависти… Источник Мрака… впрочем, почему же только он? Не знаю, по какому наитию я выбрал стихию воды. Она откликнулась и хлынула в меня, сливаясь с Темной силой и постепенно превращаясь в нечто ужасное, не живое, но и не мертвое, похожее на поток загустевшей крови… В сознании бушевали кровавые реки, багровые волны захлестывали душу, омывая всю мою сущность и порождая неведомую мне, великую, невыносимо страшную силу… Пора, скоро к Хамару вернется его магия. «Прикосновение моря», ничего особенного, если бы не монстр, порожденный в моей душе Мраком и водой, обрадованный свободой и наполнивший фигуру заклятия…
– Прощай, крыса!
…Я отполз, когда вал омерзительной шипящей субстанции обрушился на кайлара, заключив его в свои смертоносные объятия, раздирая, растворяя, уничтожая его плоть. Раздался дикий, звериный вопль, и вслед за этим на плац ринулись все, кто окружал нас, но не мог преодолеть защиту Хамара. Темный зонт исчез со смертью своего творца, от которого осталось лишь стремительно разлагающееся тело, а в его изуродованном обличье уже нельзя было узнать угрюмого воина…
* * *
– Но я не хочу!
– Ты должна.
– Нет!
– Подумай о мести, девочка. Подумай о власти и деньгах.
– Власть? Стать кукловодом, который одновременно – лишь марионетка в ваших руках? Это вы называете властью?
– Именно.
– Дикая кошка сама делает свой выбор.
– И ты его сделаешь. Выбор между смертью и процветанием.
– Но…
– Не нужно меня сердить.
– Простите, мой господин… скажите: он умер?
– Кто? Волк? Да.
– Не Волк…
– Мальчик жив, не плачь.
– Но почему вы улыбаетесь, мой господин? …
* * *
Не стану описывать, как отходил после поединка с Хамаром, как валялся в госпитале под присмотром добрейшей Марьяны, какими способами магесса меня исцеляла. Неинтересно это. Скажу лишь, что все это время испытывал непередаваемое счастье победы, омрачить которое не могли ни приступы удушья, ни слабость, ни истощение моих волшебных резервов. В конце концов, все наладилось. Проснувшись в одно прекрасное утро, я понял, что вполне здоров и могу продолжать свой путь. Меня ждало еще одно известие, не знаю уж, приятное, или нет, в свете всего того, что творилось в Санме.
– К вам вестовой от полковника Арлайла, – порадовал меня Дин, входя в комнату госпиталя в сопровождении немолодого, но подтянутого воина с нашивками капрала.
– Вашей роте следует прибыть в расположение Первого полка, – суховато сказал гость.
Оказалось, что пока я валялся в горячке, лейтенант Кавенс сообщил полковнику о нашем появлении в гарнизоне. Первый полк стоял лагерем в двух днях пути отсюда. Мы добрались туда, в общем—то, без особых приключений, уничтожив по дороге несколько десятков зомби и потеряв двоих солдат. Вы удивлены, что я не считаю это серьезной заварухой, достойной вашего благосклонного внимания? Полагаете, что я очерствел, загрубел душой? Тогда вернитесь к началу моего повествования и прочите его снова, может быть, поймете меня. Вот, в общем—то, и все, что я хотел вам рассказать…
А впрочем, еще пару слов…
Полковник Арлайл, высокий сухощавый человек лет сорока пяти, с серьезным умным лицом, к которому удивительно шла серебряная седина на висках, приветственным жестом поднял стакан толстого стекла:
– Ваше здоровье, лейтенант. Это удивительная история. Но вы настаивали на конфиденциальности нашего разговора. Что вы хотели мне сообщить?
Мы сидели в шатре полковника, попивая отличное крепкое вино. Неплохо живут армейские чины! Даже здесь, можно сказать, в центре боевых действий, граф Арлайл разместился с комфортом. Властный, жесткий, умный воин, по—видимому, отличный стратег и тактик, и скорей всего карьерист, вызывал у меня искреннюю симпатию и уважение. Было немного неудобно ошарашивать его таким заявлением, да делать нечего. Я выложил перед ним перстень с печатью:
– Секретная миссия по поручению его императорского величества Ридрига второго.
Граф взял перстень, внимательно осмотрел, хмуря густые брови.
– Могу я узнать…
– Не можете. Прошу прощения.
– Да, конечно, секретная миссия… И вам нужны люди, не так ли?
– Так.
Поистине, полковник Арлайл был великим стратегом! Он задумчиво разглядывал на свет рубиновый напиток в своем стакане, и, как я догадывался, просчитывал все выгоды и неудобства от успеха, либо провала моего задания. Немного погодя, он заговорил:
– Я не могу дать вам целую роту. Людей не хватает. Корабли, на которых находились восьмая и девятая роты, погибли во время шторма. И в Санме во время зачисток ежедневно теряем убитыми и пропавшими без вести до десяти солдат. Сейчас нужен
