у Брагерта
было лицо мальчишки, перед которым наглухо заперта дверь богатейшего игрушечного или кондитерского магазина. Ну что ж, он хороший парень и зарекомендовал себя неплохо, но лучше уж ограничиться Странной Компанией, которую Сварог видел. в, деле.
Они перешли в соседнюю комнату. Сварог и без пояснений Брагерта понял, что означает алое кольцо в центре, над которым красовался на потолке блестящий параболоид. И первым направился туда. В углу возвышался невысокий, по пояс человеку, пульт, и возле него стоял не кто иной, как профессор Марлок — секретность высшей степени, конечно.
— Прошу в круг, дамы и господа, — сказал Марлок деловито, без тени волнения. — Становитесь в вольных позах, постарайтесь не шевелиться.
Рядом с ним, как и ожидалось, стоял небольшой серый ящичек с рядами иллюминаторов. Сварог едва сдержал улыбку: больше всего он походил на переноску для кошки, разве что овальная дверца обнаружилась сбоку, распахнутая настежь.
— Я надеюсь, все помнят инструкции? — осведомился Марлок педантичным тоном экзаменатора. — И в таком случае, удачи, дамы и господа…
— Подите вы к черту, — проворчал Сварог традиционное.
— Внимание! Пуск!
Все вокруг с головокружительной быстротой ушло вверх, стало исполинским — пульт, два великана возле него. Все произошло так быстро и буднично, что Сварог не успел испытать никаких особенных чувств — да и на ли- j цах остальных не отразилось особых эмоций. Стены комнаты, потолок с рефлектором оказались высоко — высоко, а алый круг оказался теперь невероятно широким, едва ли не с футбольное поле, великан в серой форме техниона обернулся к семерым, вмиг ставшим коротышками под- стать Токеретам, поднял ладонь: все прошло благополучно, пора… .
Сварог первым направился к серому ящичку, похожему теперь на небольшой домик. Легко оказался внутри — пол ящичка был почти вровень с полом комнаты, пришлось сделать один — единственный шаг. Внутри стояли в два ряда широкие мягкие кресла, наподобие самолетных точно так же снабженные ремнями с поблескивающими застежками. Подождав, когда все войдут и рассядутся, Сварог закрыл дверь, чуть слышно щелкнувшую замком при повороте ручки, сел в свободное кресло и застегнул на талии широкий мягкий ремень, огляделся, убедившись, что все пристегнулись. Нащупал под правым подлокотником широкую клавишу, нажал. Под потолком вспыхнула зеленая лампочка.
На миг появилось то самое ощущение, когда самолет отрывается от бетонки — это, конечно, Брагерт, осторожно взявшись за ручку, понес ящичек к выходу из виманы, стараясь держать его как можно бережнее. Все равно самую чуточку покачивало, но все здесь присутствующие немало налетали на виманах, и простых, и "самолетах", так что ничего нового испытывать не должны.
Сварог посмотрел в иллюминатор. Слева вздымались огромные раскидистые деревья — конечно же, прибрежные кусты, а за ними виднелась широкая спокойная гладь Итела. Брагерт пошел вдоль реки, остановился у прогалины, и Сварог увидел пришвартованный к ровному берегу кораблик — крохотный, им под самую стать. Ящичек мягко опустился на землю.
— Ну вот, дамы и господа, прибыли… — сказал Сварог, первым отстегивая ремень. — Началась игра…
Кораблик, одномачтовый, остроносый, выглядевший словно вчера смастеренным на верфи из темно — желтых досок, вооружения, конечно, не нес — к чему? Этакая уютная яхточка для плаванья по спокойной реке. Они перешли на борт по короткому мостику с перилами из канатов, и Сварог, обернувшись к Тетке Чари, сказал:
— Командуйте. Адмирал из меня сами знаете! Никакой…
Тетка Чари подтянулась, в голосе у нее прорезались явственные командные нотки:
— Паколет, поднять трап! Шег, к кабестану! Леверлин, Бони, к парусу!
Сама она проворно поднялась на крохотный капитанский мостик, вправо — влево крутанула штурвал, примериваясь, обернулась к Сварогу:
— Идите сЮДа, вы хоть и не адмирал, но как‑никак командир… По местам стоять, с якоря сниматься. Леверлин… ах ты ж, в дохлого осьминога! Чтобы было понятнее, тяни вон ту веревку, с красной кистью, а ты, Бони, с зеленой. Прости, Руагату, за эти "веревки", но что ж тут делать… По местам стоять, с якоря сниматься!
Шедарис, навалившись на горизонтальный рычаг кабестана, закрутил его без особых усилий. Вскоре под самым окованным медью клюзом повис трехлапый якорь. Легкий ветерок дул навстречу, и Тетка Чари тут же принялась командовать:
—* Гик левее, сухопутная команда, да не ту веревку, а вот ту, закрепи за кнехт, горе луковое! Послал бог коман- дочку, хорошо еще, плыть недолго… Вот так крепи!
Она чуть переложила штурвал влево, и безымянный кораблик довольно ходко двинулся цротив течения, вдоль берега Итела. Пока еще по обычной реке, вдоль обычных берегов. Сварог старательно смотрел вправо, высматривая границу Хелльстада. Тетка Чари временами отпускала ядреные морские ругательства, но сразу видно, порядка ради — двое у мачты управлялись, в общем, неплохо после недолгой тренировки. Сосны, тисы, из обрыва там и сям торчат желтоватые, почти касавшиеся воды корни…
Ага! Над головой упиралась прямо в обрыв заросшая травой канава, широкая, но неглубокая, оплывшая за тысячелетия. По эту сторону, как и во многих других местах, торчал покосившийся плоский каменный обелиск с полу- стершимися остатками то ли надписи, то ли магического рисунка — оберега — древнее пограничное укрепление, некогда возведенное по всем правилам неким давно — давно забытым королем.
Как обычно, тени от росших по обе стороны рва могучих Сосен протянулись навстречу друг другу. Как обычно, Сварог ощутил неописуемое словами дыхание Хелльстада — его королевства. И все, чем он владел, как здешний король, все умение словно бы пронизало его насквозь, как диковинный ветер.
Как они и договаривались с бароном, кораблику не было нужды забираться в Хелльстад слишком далеко. Уже через пару минут он увидел справа, впереди, лениво колыхавшийся на спокойной воде треугольный клетчатый вымпел, сине — красный, надежно прикрепленный к вбитым в скальный откос крючьям — что ж, барон" исправно выполнил свою часть работы. Тетка Чари без его ценных указаний — сама знала, что это означает — скомандовала:
— Отдать якорь! Парус спустить!
"Палубная команда" справилась, в общем, неплохо. Кораблик встал на якоре, едва не касаясь форштевнем вымпела.
— Ну все, ребята, — сказал Сварог. — Пересадка…
Знакомое чувство: когда ничего нельзя изменить, и отступать ни в коем случае нельзя, и от тебя самого уже ровным счетом ничего не зависит…
Он смотрел влево, на быстрину, но перископ показался совсем не там, где он ожидал, — гораздо левее. Отсвечивающая фиолетовым линза, влажная труба, поднявшаяся на высоту человеческого роста — их теперешнего человеческого роста. Потом над водой медленно поднялась овальная рубка (там уже втянули перископ), с нее стекали струйки воды, а там и часть корпуса появилась на поверхности. Распахнулась боковая
