Но, к удивлению Натали, императрица Мария лишь рассмеялась, услышав о предложении крупной взятки.
– Знали бы они, какие суммы проходят через тебя ежедневно и насколько ничтожно их предложение, то они бы ночами не спали, в поту метаясь по постели, гадая, не оскорбили ли они тебя и что с ними теперь будет. Но раз эти дураки готовы платить деньги, то почему бы их не взять, а?
Натали осторожно промолчала. Двор учит осмотрительности, даже если ты фаворитка государыни. Впрочем, царица не стала особо ждать ответа, почти сразу продолжив развивать свою мысль:
– Давай так поступим с этими дураками. Собирай прошения и подношения. Сверься потом со списками реально приглашенных. Возможно, кого-то уже внесли в список. Если же кого-то можно внести безболезненно, то сразу передавай их дела шефу Службы безопасности высочайшего двора генералу Климовичу, пусть они там присмотрятся. Если всё нормально, то пусть эти дураки перечисляют деньги в твой благотворительный фонд, а оттуда они прямиком пойдут в ведомства императрицы Марии. Я лучше приглашу этих петухов покрасоваться в последнем ряду на Императорском выходе, но зато построю на эти деньги лишнюю школу или больницу.
«Аттракцион невиданной щедрости!» Натали вспомнилось это выражение царицы, которое с некоторых пор стало одним из её любимейших.
Что ж, это было объяснимо. Деньги были безразличны молодой императрице. На бриллианты и наряды она смотрела довольно равнодушно, в личной жизни могла себе позволить всё, что только её душенька пожелает, не зря ведь ее августейший супруг был одним из самых богатейших людей мира. Конечно, княгиня не имела понятия о том, какими средствами обладал император, но судя по тем огромным суммам, которые шли через саму Натали, у царя-батюшки кубышка была весьма и весьма глубока. И денег там было с горкой. Одно только финансирование борьбы женщин за свои права в Европе и США вылетало в такую копеечку, что предлагатели взяток просто удавились бы от зависти и огорчения.
Нет, как и всякая добропорядочная жена, царица регулярно просила у мужа деньги «на шпильки и булавки» в виде строительства школ и больниц, на обучение фельдшеров, прочего медицинского персонала, на подготовку учителей, на финансирование детских приютов, домов призрения, где заботились об инвалидах. Десятки и сотни программ по всей гигантской Империи.
Императрица как-то обмолвилась Натали о том, что была поражена ничтожности уровня образования и медицины среди простого народа. В её родной Италии тоже было не всё благополучно, но вот такого…
В России, кстати сказать, было вполне приличное академическое образование. Вот только доступ туда был закрыт для большинства населения. А пресловутое повеление Александра Третьего, ограничивавшее «кухаркиным детям» возможность такое образование получить, совсем уж подрубило начинавшееся слабое движение к просвещению масс.
Понятно, что сама Наталья Иволгина, будучи потомственной дворянкой и дочерью ныне генерала Иволгина, получила блестящее образование в Смольном институте благородных девиц, то вот десятки миллионов её сверстниц из крестьянской и рабочей среды часто не умели ни писать, ни читать, а считать умели только деньги или мешки. Абстрактный счет был недоступен их пониманию.
И вот теперь императрица развила кипучую деятельность по программе «Ликбез», точно так же, как она с 1917 года развивала программу «Народная медицина», строя больницы и медпункты, готовя фельдшеров, сестер и братьев милосердия, закупая лекарства и оборудование. Тех же новомодных кварцевых ламп сколько выпустили!
– О чём задумалась, подруга?
Маркиза ди Берголо баронесса Мостовская оторвала Натали от созерцания моря и кораблей.
Княгиня Емец-Арвадская пожала плечами.
– Да так, накатило что-то. Было много работы по подготовке Всемирной выставки. Да и с достойным открытием курортного сезона в Новом Илионе не всё было гладко до самого последнего момента. Конечно, там были назначенные ответственные люди, но государыня всё время требовала от меня отчетов о ходе дела, ведь она поставила четкую задачу – всё курортное побережье Ромеи на Средиземном море должно отвечать взыскательному вкусу отдыхающих, а сам Новый Илион должен был превзойти Ниццу и Монте-Карло. Ибо деньги отдыхающих и прочих прожигателей жизни должны оставаться в Империи, а не вывозиться за границу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Мостовская кивнула.
– Да, работка ещё та.
Тут в воздухе загудели моторы. Серебристая металлическая птица пролетела высоко в небе, направляясь в сторону Нового Илиона.
Мостовская с грустью смотрела вслед самолету.
– Новейший Ту-3. Скучаете по небу?
Все кивнули.
Помолчали. Чтобы как-то нарушить молчание, Натали обратилась к светлейшей княгине Волконской:
– Софа, какие новости в Ватикане?
Софья Алексеевна улыбнулась. Вопрос был задан по адресу, ведь кто как не жена личного посланника императора Михаила при Святом Престоле знает все сплетни Ватикана?
– Клянут тебя последними словами и крайне недовольны твоими действиями по организации движений за женское равноправие по всей Европе. Это очень беспокоит консервативную часть клира и самого Папу.
Натали рассмеялась. Знали бы в Ватикане, сколько реально брошено сил и средств на развитие и продвижение этой идеи в массы, сколько всяких суфражисток получают деньги из всевозможных «Фондов женского равноправия», как организовываются женские митинги и демонстрации, то они бы за голову схватились. Нет, в Ватикане, конечно, не дураки сидят и всё прекрасно понимают, тем более что именно Россия стала флагманом и образцом для женщин других стран, ведь император Михаил, едва взойдя на престол, тут же это самое равноправие и провозгласил, первым в мире из приличных стран даровав женщинам избирательные права, дозволив служить в армии и в авиации, и в ходе всей войны газеты Антанты пестрели фотографиями, как император лично награждает отличившихся женщин-военных орденами и титулами. Да так, что в Россию потянулись добровольцами женщины-летчицы из Франции, Италии, Британии, Америки. И, естественно, вернувшись домой, они стали иконами, которые вдохновляли на битву за права барышень всех возрастов.
А уж после войны, когда в России восстановили действие Конституции и провели выборы в Госдуму, куда прошли сразу две женские партии, движение масс в Европе и Америке приобрело резкое ускорение.
Так что цель государя изнутри взорвать стабильное патриархальное общество Европы и США давала свои плоды. Так что сакраментальное «Церковь, дети, кухня» работало уже не везде. Политикам приходилось идти на уступки, надеясь на то, что благодарные женщины проголосуют именно за них и за их партии (хотя так случалось далеко не всегда). А дамы и барышни требовали всё большего и большего.
Так что правильно в Ватикане волнуются.
ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. ИМПЕРАТОРСКАЯ ЯХТА «КОРОНА». 2 мая 1921 года
Князь Емец-Арвадский хмуро вздохнул. Не нравилась ему эта затея. Собрать ТАКОЕ количество правителей держав Европы и мира на одной яхте было крайне рискованной затеей. Да, возможно, утверждение министра информации графа Суворина о том, что это даст потрясающий эффект, а авторитет Империи поднимется на небывалую высоту, и имели под собой все основания, но слишком соблазнительная цель. Слишком.
И хотя государь заверил его, что все меры безопасности приняты, на душе у князя было неспокойно. Не зря же пожаловал император Емцу за труды княжеский титул, особняки в Москве и Константинополе, а также острова Арвад и Авалон! Пожаловал как раз за то, что умел Емец находить решение там, где его не могло быть. Могут найтись и другие, не менее хитрые и пронырливые.
В конце концов, лично будущий князь организовал торпедирование и подрыв мин, прикрепленных ко дну роскошной яхты одного из богатейших людей Америки Джейкоба Шиффа, бывшего по совместительству злейшим врагом императора Михаила.
И собрался там весь цвет Уолл-стрит, и отмечали они юбилей Шиффа со всей возможной роскошью и небывалыми мерами безопасности. И где теперь сам Шифф и половина его гостей? На дне бухты Нью-Йорка. А ведь тоже считалось, что это совершенно исключено.
