Образное мышление тут же отозвалось фейерверком картинок. Не таких продолжительных и подробных, как прежде, но не менее ярких. Сотни лиц, освещённых неживым светом мониторов, вмонтированных прямо в лицевые щитки шлемов их вирткомбов. Сотни глаз, неотрывно следящих за разворачивающимся игровым действом. Сотни молодых душ, которые неосознанно, но неотвратимо затягиваются ...куда? Уж наверняка не в "родные" компьютеры... Степан понял: ещё немного, и в нём проснётся ненависть. Этого нельзя было допускать, но что-то тёмное всё-таки зашевелилось, выползло из самого дальнего уголка его души. Загнав это "что-то" обратно, Степан решил сделать небольшой перерыв.
"Где-то я слышал выражение: в каждом из нас есть тьма, - подумал он, мысленно поставив барьер между ощущениями и логикой. - Но если бы в каждом из нас не было света, жизнь потеряла бы всякий смысл".
Работа работой, а после такой встряски нужна разрядка. Степан поставил свой любимый диск - вальсы Штрауса. И почти сразу компьютер оборвал трек, разразившись сигналом вызова. Северцев. Решил воспользоваться системой внутренней видеосвязи.
- Ну, как? - спросила его "головящая голова" на экране. - Мне уже можно заскочить за результатами?
- Я ещё не оформлял их в виде готового документа, - ответил Воронов, придвинув к себе новенькую сенсорную клавиатуру. - Если хотите, через час...
- Да нет, с этим погоди. Тут гостей из-за океана нужно встретить.
- Пол?
- Да, он сработал на высшем уровне. Так что готовь рабочие места, - Ярослав улыбнулся. - К нам едет подкрепление в лице двух особо вредных для РЕОЛа хакеров.
- Сразу двух? - с иронией проговорил Степан. - Что ж, это просто замечательно. А Сергей Алексеевич...
- Уже в курсе.
- Едет с нами?
- Скорее, это мы едем с ним, - Северцев посмотрел куда-то в сторону. - В общем, я к тебе сам сейчас заскочу. Заодно по дороге в аэропорт обсудим одну возникшую у меня мыслишку и то, что твоя голова надумала.
Степан кивнул и отключил видеосвязь. Компьютер тут же снова заиграл Штрауса, почему-то перескочив на следующий трек, но Воронов не обратил на это внимание. Он ещё не мог точно сказать, что за новая мысль пришла в голову Ярославу, но уловил её, так сказать, "общие очертания". "Что ж, если я прав, то стоящие мысли действительно приходят к умным людям одновременно. Приятно считать себя умным человеком, - не без улыбки подумал Степан, выключая своё электронное хозяйство. - А было бы неплохо. Совсем неплохо..."
57. Москва, исследовательский центр Братства.
Не слишком удачная, но всё же кое-как налаженная жизнь вдруг закончилась. И началось чёрт знает что. Он угодил в какие-то крутые разборки между малопонятными жутковатыми молодчиками, но в итоге остался жив. Теперь вроде как остаётся только плыть по течению? Это Хич умел. Можно даже сказать, умел хорошо. Но его до дрожащих коленок пугали и те, кто собирался его убить, и те, кто его от них избавил. Они попросту не были людьми в привычном смысле этого слова. Самое поганое состояло в том, что один из его спасителей, который представился как Пол, явно видел его страх. И смотрел, как старый, умудрённый опытом учитель на первоклассника, хотя, разница в их возрасте была невелика. Хич прекрасно понимал, что в этом случае бояться нечего, но не мог себя пересилить.
Старичок профессор - совсем другое дело. Он тоже вёл себя - явно по старой привычке - как учитель с учеником, но в нём не чувствовалось того не совсем человеческого "нечто", от которого у Хича дрожали коленки. Пока фэбээровец с таинственным Полом куда-то ездили, профессор успел мягкими расспросами вызнать всё существенное о его жизни, и при этом завоевать его доверие. Скорее всего, именно тем отеческим отношением, которое отличает истинного наставника. Старик мог часами листать альбомы с фотографиями своих выпускников, причём, помнил имена студентов, которые сейчас сами были профессорами, кто как учился, у кого какой был характер, забавные случаи сорокалетней давности, и так далее. А заметив разницу в отношении Хича к двум членам Братства и к нему самому, лишь тонко улыбнулся. "Не пугайтесь, молодой человек, - сказал старик. - Мои друзья гораздо сильнее любого из людей, но это сила,- защита слабых. То есть, нас с вами".
Хич тогда ничего не ответил. Но уже в аэропорту, куда Мак'Интайр, не дожидаясь возвращения своих знакомых, повёз Хича, тот рискнул задать волновавший его вопрос. В дорогом костюме и новеньких ботинках, вынужденный придерживаться манер студента-отличника, да ещё посреди заполненного людьми зала ожидания, он чувствовал себя не в своей тарелке, и нервничал.
- Профессор, - тихонечко заговорил он, понимая, что в такой толпе нужно соблюдать осторожность: Пол ведь предупреждал. - Можно спросить?
- Пожалуйста, - так же негромко ответил профессор.
- Я вот эти пару дней кое-что обдумал... В общем, если есть сила, которая призвана защищать слабых, то где гарантия, что однажды она не потребует от них беспрекословного подчинения?
- Ах, вот вы чего на самом деле боитесь, - старик широко улыбнулся. - На этот счёт стоит беспокоиться, когда такая сила дана людям, может быть и наделённым сильной волей, но обделённым сильной душой. Если человек делает доброе дело прежде всего с расчетом на благодарность, грош цена его доброте.
- А Ваши друзья сплошь имеют сильную душу и живут по этому принципу? - ещё тише спросил Хич.
- Безусловно.
- Но ведь... всё в мире имеет свою цену, - бедный хакер был поражён, что называется, в самое сердце. - Меня всегда так учили.
- Разумеется, - кивнул Мак'Интайр. - Вас, к примеру, учили, какова цена отнятой жизни?
- Ну... конечно, уголовная ответственность, и такое прочее...
- Уголовный кодекс - это свод наказаний за то или иное преступление, - улыбка профессора стала немного грустной. - Иными словами, веди себя хорошо. Бойся преступить закон. Как вы считаете, можно ли стать порядочным человеком из-под палки?
- Навряд ли, - Хич понял, о чём говорил профессор. Об истинной порядочности, которой лишено подавляющее большинство его знакомых. И - к сожалению - даже он сам.
- Именно. Боязнь наказания лишь загоняет негативные качества вглубь, но не искореняет их. Стоит исчезнуть страху, как они берут своё. А затем человек, совершивший ...м-м-м ...не совсем хорошее дело, желая избежать возможного наказания, отыскивает себе оправдания. Что вы сами себе говорили, к примеру, взламывая пин-код краденой карточки, молодой человек? - профессор позволил себе ироничную нотку.
- Что было, то прошло, - Хич показал в улыбке два ряда крепких белых зубов. - Не будем об этом.
- Хорошо, не буду переходить на личности, - заметив два свободных места, профессор пригласил своего спутника присесть. Хич подхватил свой "дипломат" с документами (разумеется, на другое имя) и какими-то бумагами (их положил туда профессор, дабы Хич больше соответствовал легенде командированного в Москву студента-инфотеховца), и поспешил за ним. - Вам удобно?.. Что ж, это аэропорт, а не гостиная... Итак, молодой человек, на чём мы остановились? Кажется, на самооправдании. Очень многие из моих и ваших знакомых, совершив что-то противозаконное, ищут причину, которая оправдала бы их действия. И, как правило, находят. А теперь представьте человека, способного вынести себе по-настоящему справедливый приговор. Такой человек вряд ли станет использовать свою силу во вред тем, кого защищает.
- Так ведь это уже святой, - хмыкнул Хич.
- Ну, святой - это слишком высоко и, возможно, уже далековато от обычного человека, а мои знакомые всё же пока еще больше люди, - профессор поднял палец вверх. - Так что их вернее охарактеризовать как живущих по иным, более глубоким, нежели гражданский или уголовный кодекс, законам.
- Ого! - о таком Хич слышал разве что в детстве, когда ходил с родителями в церковь по воскресеньям. - Я и не думал, что это в жизни вообще может быть. С нашими-то порядками.
