заранее. Эй сказал, что в доме нет теплых вещей, а это подозрительно напоминает ситуацию с шале в горах, откуда тоже было не уйти без риска для жизни. Улей использует наработанную тактику. Мы в изоляции, вокруг леса, поля, реки и голодные хищники. Добраться наугад до ближайшего населенного пункта — задача практически невыполнимая. С ранением я не пройду и километра.
Дождавшись, когда вода нагреется, соскребаю с себя двухдневную грязь, стараясь не задевать бинты, дважды промываю волосы дешевым шампунем. Завернувшись в полотенце, на всякий случай стираю в раковине футболку.
— Диана, я принес чистую одежду, — короткий стук заставляет меня обернуться к двери.
— Зайди, — разрешаю я, и массивная фигура Эя мгновенно возникает на пороге.
— Держи, — нагло рассматривая неприкрытые части моего тела, он протягивает аккуратно сложенную стопку белья. — Выглядишь посвежевшей, — расщедривается на комплимент.
Я почему-то злюсь, но одежду забираю. Фланелевая свободная рубашка и спортивные штаны явно с мужского плеча, но выбирать не приходится. Всяко лучше, чем ходить голышом, хотя Эйнару такой вариант пришелся бы по душе.
Я погорячилась, решив, что сексуальные фантазии на мой счет временно испарились из его головы. Голодный оценивающий взгляд свидетельствует об обратном. Мужские инстинкты обостряются в состоянии стресса и опасности. Выброс адреналина усиливает возбуждение не только психических процессов. От парня так и прет тестостероном и откровенной похотью. Зрачки расширенные, наполненные чернотой, взгляд абсолютно дикий. Таким я увидела его в нашу первую встречу. Тогда я жутко испугалась того, что он может со мной сделать, если освободить его первым. Сейчас ощущения очень похожие.
Мы здесь одни. Совсем одни и я абсолютно беспомощна против этой скалы мышц. Но это же Эй. Он столько раз выручал меня и вытаскивал из самых жутких передряг. Мы команда и должны держаться вместе. Эйнар, я и Дэрил. Он сам так сказал. Вот только мужа моего здесь нет, и у Эя полностью развязаны руки. Он давно меня хочет, и я по дурости неоднократно давала ему повод надеяться, что его чувства взаимны.
— Уходи, мне нужно одеться, — требую я, холодно глядя Эйнару в глаза.
Он приваливается плечом к косяку, скрещивая на груди мускулистые руки.
— Нет, — Эй отрицательно качает головой, пожирая меня горящими глазами. Меня пробирает холодный озноб, подсознание сигнализирует об опасности.
— Эйнар, выйди, пожалуйста, — смягчив тон, прошу я и, не дождавшись никакой реакции, напряженно добавляю. — Ты меня пугаешь.
— Пугаю? Чем именно? — он выглядит уязвлённым и даже немного обиженным.
Оторвавшись от косяка, Эй делает шаг вперед, потом еще один и еще. Я испуганно отступаю назад, пока не врезаюсь лопатками в стену.
— Остановись! Сейчас же, — яростно кричу я, когда он протягивает руку, чтобы стащить с меня полотенце.
— А то что? — он ухмыляется и нагло исполняет задуманное. Жадно шарит взглядом по моему обнаженному трясущемуся телу, бесцеремонно лапает огромными ручищами грудь. — Ты слишком напряжена. Тебе нужно расслабиться, пчелка, — хрипло шепчет он, наклоняя голову и вдыхая мой запах раздувающимися ноздрями. — Сама знаешь, я в этом профи. Ты будешь пищать от удовольствия и просить еще.
— Отвали, придурок, — зарычав от злости, я со всей дури бью его коленом в пах, и мы одновременно стонем от боли.
Согнувшись. Эй сдавленно матерится, а я, превозмогая стреляющую пульсацию в бедре, срываю со стены лейку. Включив холодную воду, направляю ледяную струю прямо на него.
— Ты охренела… твою мать, — в шоке шипит парень.
— Остудись, сделай выводы, а потом мы поговорим, — дрожащим от гнева голосом, рявкаю я.
Затем быстро подбираю упавшую на пол одежду и, прихрамывая, выхожу из ванной комнаты, напоследок оглушительно саданув дверью.
Морщась от боли, в спешке натягиваю на себя штаны и рубашку. Выгляжу, как пугало, но это даже к лучшему. Чем асексуальнее образ, тем ниже риски невольно спровоцировать Эйнара. Меня все еще трясет от стычки с перевозбудившимся парнем.
Какой же он все-таки мудак. Как, черт возьми, ему в голову пришло, что я буду не против по-быстрому перепихнуться в душе?
Ладно, мысль вполне естественная, учитывая наше прошлое, но я просила его уйти.
Дважды.
Пытаясь успокоиться и переключиться, я осматриваю новое пристанище. Дом не рассчитан на большую компанию. Маленькая спальня, мизерная кухня, заваленная разным хламом кладовая и санузел. Из окна кухни виден сарай, прямо за ним начинается таёжный густой лес. Судя по породам деревьев, мы можем находиться Сибири. От мысли, что нас закинули в Россию, я внутренне напрягаюсь. Если мои предположения верны, то выбраться отсюда будет еще сложнее, чем из горного шале. Без оружия, транспорта и верхней одежды — шансов ноль. Мы или замерзнем, или нас сожрут хищники.
— Надо проверить сарай. Может найдем что-то полезное, — услышав за спиной шаги, я резко разворачиваюсь.
— Ничего там нет. Я уже посмотрел, — Эй смотрит на меня взглядом побитого пса. — Извини, я не хотел. Само как-то… — он виновато разводит руками.
— Еще раз, и я тебя кастрирую, — обещаю на полном серьезе. — Нам нужно сосредоточить усилия на том, как свалить отсюда с наименьшими потерями, а ты вдруг решил, что пристроить член для тебя важнее.
— Я подумал, что мы можем совместить приятное с полезным, — он вымучено улыбается. Явно чувствует себя не в своей тарелке.
— Мне не было приятно, — отрезаю я. — Ты повел себя, как похотливое животное. Не ожидала от тебя, — грозным тоном отчитываю кающегося присмиревшего парня.
— Хочешь я ужин приготовлю? В качестве компенсации, — подмазывается Эй.
— Хочу, — без раздумий соглашаюсь я и с независимым гордым видом ковыляю прочь из кухни.
Снова оказавшись в спальне, заглядываю в древний деревянный шкаф. Одежды на полках немного, и она вся мужская. Курток и пуховиков нет, но я нахожу несколько вытянутых свитеров ручной вязки, огромного размера шерстяные носки и две пары прорезиненных ботинок. Не густо, но хоть что-то. Для осмотра окрестностей хватит и этого.
Закончив с ревизией шкафа, переключаюсь на такой же убитый временем комод. Один за другим выдвигаю ящики, дотошно изучая их содержимое. Все, что может пригодиться, сваливаю на пол.
Моток веревки, свечи, фонарик, зажигалка, железная фляга, упаковка хозяйственных перчаток. На всех изъятых вещах и предметах нет никаких опознавательных знаков, указывающих на страну производителя. Не думаю, что это случайность. Нас намеренно держат в неведении.
Опустившись на колени, я дергаю на себя нижний ящик. Снова бесполезные тряпки. Проглотив досадный возглас, засовываю руку под сложенные стопочкой комплекты постельного белья. Замираю в нерешительности, нащупав между простынями и пододеяльниками небольшой прямоугольный предмет.
Сердце бешено колотится в груди. Боюсь, страшно боюсь ошибиться. Медленно достаю руку и едва не визжу от охватившего меня радостного
