– С виду опасный, – прокомментировал Исаак.
Дом осторожно взвесил на руке меч-память, всматриваясь в почти невидимые расплывчатые очертания, в то время как оружие в его руке мутировало из меча в нож, из ножа в пистолет.
– Гм… – пробормотал Дом. – На Терра-Нове и на Земле мечи ведь в ходу, так? И на Лаоте тоже?
– Да, с металлическими клинками. Они более традиционны, но, говорят, приносят большее удовлетворение, чем огнестрельное оружие. Но вот это предназначено для того, чтобы убивать. Впрочем, я нисколько не хочу его принизить, босс.
Дом усмехнулся.
– А для робота ты довольно нахален. В былые времена толпа линчевателей разобрала бы тебя на части.
– В былые дни роботы не считались живыми существами.
Подарок от Джоан оказался простым черным жалостливо-йоговым атамом[5] в преддверие той поры, когда он будет принят в члены церемониальной «говорильни», а от матери он получил дарственную на одно из ее личных поместий на Земле. Подарок был слишком щедрым и вообще типичным для леди Виан, в тех случаях, когда она вообще вспоминала о существовании сына.
Еще тут были подарки от младших директоров и глав подкомитетов, по большей части дорогие – слишком дорогие, чтобы их можно было оставить у себя, даже если Джоан это позволит. Но Дом мечтательно повертел в руках документы на робоконя, подаренного Хугаганом из Межпланетных отношений. Заглянув ему через плечо, Исаак громко фыркнул.
– Изготовлен на Луне, – сказал он. – Полагаю, сойдет, но не чета тем, которые делаем мы на Лаоте. Вот эти уж точно живут и дышат.
Дом поднял на него взгляд.
– Обязательно слетаю на Лаот.
– Жемчужина Вселенной, поверь мне на слово.
Рассмеявшись, Дом проверил, надежно ли уселся у него на плече Еж, потом щелкнул контрольной клавишей, и сандалии подняли его в вышину – мимо заполнявших купол запыленных лонжеронов, через отверстие в крыше, потом еще выше к морю.
Он медленно опустился по спирали к лагуне, где паслись мелкие ручные ветрораковины леди Виан, и почувствовал, как у него на шее завозился Еж. Повернув голову, он увидел, что мелкий зверек надежно зацепился ему за шею хвостом и, раздувая ноздри, нюхает ветер.
Ветрораковины внизу перестали пастись и повернулись, став одна за другой, так что, касаясь передней носом, а задней кормой, образовали круг. Виан часами вбивала в их крохотные мозги самые простые трюки.
Что-то беспокойно закопошилось на задворках памяти Дома, но, беспечно отмахнувшись от этой возни, он поднялся выше.
С лету проскочив окаймлявшие газон гелиевые деревья, протыкая на лету их тонкие, полные воздуха плоды-шары, он затормозил в каком-то дюйме над травой.
Подошедшая решительным шагом Джоан поцеловала его с чуть большей нежностью, чем обычно. Он заглянул в ее серые глаза.
– Здравствуй, внук. Как ты себя чувствуешь в такой день?
– На седьмом небе, мэм. Спасибо. Но должен сказать, у вас вид довольно усталый.
«… Она только разыгрывает хладнокровие, – подумалось ему. – Что же ее так тревожит?» Джоан слабо улыбнулась.
– Всегда нелегко смотреть, как твои потомки прокладывают себе дорогу в жизнь. А сейчас тебе нужно познакомиться с гостями.
Медленно подошла леди Виан, чье лицо скрывала густая серая вуаль. Она протянула белую руку. Опустившись на одно колено, Дом эту руку поцеловал.
– Что ж, – сказала она, – да здравствует хозяин планеты. Кто твой железосодержащий друг?
– Исаак, миледи, – ответил Дом, – назойливый робот, которому ни к чему свобода.
– Ну разумеется, – отозвалась леди Виан, – нам всем суждено носить цепи, пусть даже они выкованы из случая и энтропии. Разве Шутники не заключили в оковы сами звезды?
– Вы превосходно проникли в суть, – сказал с поклоном Исаак.
– А ты излишне самонадеян, робот. Но благодарю тебя. Дом, я желаю, чтобы ты отдал это болотное существо в музей или в зоопарк.
Еж почесался и фыркнул, а затем издал долгое, протяжное шипение. Посмотрев за плечо матери, Дом поймал взгляд высокого мужчины в длинном синем плаще и с тяжелым золотым ожерельем-воротником на шее. Лицо незнакомца испещрили морщинки от смеха, и, подмигнув Дому, он поднял свой стакан вверх точно для тоста или салюта. Проследив его взгляд, Дом увидел, как над куполами поворачивает стая голубых фламинго. На мгновение они образовали круг, а потом, медленно взмахивая длинными крыльями, улетели к морю.
Откинувшись на спинку стула, Кородор вздохнул с облегчением. Если только не отравить воздух – а заодно и окружающую газон фильтр-дымку, – напасть на Дома можно теперь только одним способом: голыми руками или щупальцами. Или, во всяком случае, попытаться, прежде чем скрытые дезинтеграторы разберут их на составляющие молекулы.
Оставалось торжественное шествие по Тау-сити. В то время как все поедут, Дом пойдет пешком, и будет на нем только символизирующая его полномочия свинцовая с железом цепь и семь невидимых щитов различных типов, встроенных в ее звенья. Разумеется, посланцы большинства гуманоидных планет и еще пары-тройки других рас распихали вдоль маршрута своих «жучков», а несколько даже подкупили Кородора. Он…
… подался вперед. Кто-то вошел в поле зрения одной мини-камеры и смотрел прямо на него. Кородора пронзило неприятное, но стойкое ощущение, что незнакомец смеется. Выглядел он как человек, который смеется всю свою жизнь.
Кородор мысленно перебрал список приглашенных. Синий плащ, высокий… Ага, мелкая сошка в представительстве Правления Старой Земли в Тау-сити, назначен недавно…
Человек на экране оторвал от земли левую стопу и застыл, балансируя на правой ноге.
– Мадерн. Переведи камеру на типа в синем плаще. Нет, лучше… Гролль, сможешь навести на него луч?
– Уже, Ко. Вырубить его?
Кородор задумался. Земля была еще сильна. А за стояние на одной ноге per se[6] не убивают.
– Пока подожди.
Землянин вытянул левую руку, точно указывая кулаком и четырьмя пальцами прямо на центр наблюдения. Закрыв один глаз, землянин как будто целился вдоль вытянутой руки.
«Давай-ка посмотрим, как ты выглядишь без оптического нерва», – подумал Кородор.
Взрывной волной его отбросило в сторону. Приземлившись в боевой стойке на полусогнутых ногах, он рефлекторно выбросил перед собой, нацеливая, дезинтегратор, и нырнул, когда второй взрыв и крик знаменовали превращение консоли контроля за вооружением в столб дыма с нитью накаливания в середине.
Гости вежливо похлопали. По кивку бабушки Дом поднялся на несколько метров над землей и произнес:
– Я благодарен всем вам. И прошу лишь о том, чтобы дух Жалостливого Йога и Малые Боги всех народов и рас даровали мне… даровали мне… – Он остановился.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
