Читаем без скачивания Убийства на фоне глянца - Алисия Хименес Бартлетт

– А вы как думали, инспектор!

– Но разве можно быть таким подлым, таким злобным? Да еще этот его хамский стиль!

– Это для Вальдеса обычная манера, и он особо себя не утруждал, чтобы подыскать более приличный тон.

– Ну и тип!

– Да, вот таким был Вальдес, и таков мир, в котором он вращался и в который теперь придется окунуться нам, вам и мне.

– Я ведь как чувствовала, поэтому и пыталась потянуть время и как можно позднее явиться на этот бал, но мне и в голову не приходило, что все там до такой степени гнусно.

– Ну, теперь давайте перекусим, а потом займемся телевидением.

– Кажется, мне теперь кусок в горло не полезет.

– Полезет-полезет, вы только гляньте, какую я эмпанаду[10] приготовил, вам точно понравится.

Сколько бы ингредиентов ни вошло в приготовленную Гарсоном эмпанаду, в том блюде, которым обычно потчевал публику Вальдес, было намешено всего куда больше – включая пошлость, безвкусицу, злобу и подлость. Теперь я поняла, о каком новом стиле шла речь в прочитанной вчера статье. Но непонятно мне было другое: почему это имело такой успех? Разве можно с наслаждением барахтаться в такой грязи? Да, я согласна, что среди людей, на которых он выливал помои, не найдешь ни нобелевских лауреатов, ни по-настоящему крупных личностей, ни людей, хоть что-то совершивших во славу человечества. Нельзя даже с уверенностью утверждать, что это всегда были честные и порядочные люди, но в любом случае что за радость наблюдать за их публичным унижением?

Однако Гарсон не спешил со мной согласиться. По его мнению, большая часть рода человеческого живет, изнемогая под грузом повседневных забот. На службе, дома, в привычном общении средний гражданин вынужден неизбежно смиряться с тем, с чем смиряться ему совсем не хочется, и чересчур часто терпеть всякого рода удары судьбы.

– Именно поэтому людям очень даже приятно убедиться, что и тем, кому на первый взгляд повезло больше, в конце концов тоже случается кое-что испытать на своей шкуре! – сделал он вывод, доедая остатки эмпанады.

– Печальное утешение.

– А веселых утешений и не бывает, инспектор. Но это средство к тому же всем и всегда доступно – обсуждай сколько угодно с приятелями, подбавь, если угодно, перцу, сравни с другими громкими скандалами и…

– Сейчас вы сообщите мне, что мы имеем дело с социальной панацеей!

– В какой-то мере так оно и есть, хотя не скажу, что это тот способ, который следует еще активнее вводить в оборот; нет, зато он вдобавок ко всему приносит очень и очень хорошие деньги, вот что нельзя забывать.

– Способ-то больно грязный и подлый.

– Картошка тоже грязная, а вон сколько людей ее ест. Кстати, о еде, как вам понравилась моя эмпанада?

– Без преувеличения скажу: это что-то фантастическое. И как вам только удалось сочинить такое?

– С терпением и любовью.

– А рецептом поделиться не хотите?

– По мне, так бравым полицейским не к лицу сидеть и обмениваться кулинарными рецептами. Лучше перейдем к десерту – пора хлебнуть густой грязцы.

Он сунул кассету в видеомагнитофон и убавил свет.

– Сейчас мы опять порадуемся подвигам убиенного Вальдеса, как если бы он был Сидом Воителем[11].

Титры, бежавшие под громкий шум в студии, известили нас, что начинается передача под названием “Пульс”. На площадке, где царили кричащие цвета, были полукругом расставлены стулья, на них сидели мужчины и женщины. Перед ними высилось что-то вроде небольшого помоста с единственным креслом – в нем расположился главный гость. Гарсон тихим голосом сообщил, что трибунал состоит из журналистов, а их действиями руководит Вальдес, который занимает особое место и направляет в нужное русло вопросы и ответы. Первой ответчицей стала разодетая в пух и прах молодая женщина.

– Это жена актера Виктора Домингеса, он только что бросил ее ради стюардессы из “Иберии”, – поспешил пояснить мне Гарсон.

Далее мы наблюдали занятный спектакль, что-то вроде отвратительной игры, в ходе которой журналисты ловко провоцировали гостью программы, добиваясь, чтобы она самозабвенно и без малейшего стеснения обличала бывшего мужа, который теперь превратился в ее врага. Хорошо разбираясь в человеческой психологии, а также правильно оценив скудные умственные способности своей жертвы, сидевшие полукругом журналисты задавали ей острые вопросы, стараясь коснуться самых больных точек – в уверенности, что в ответ она разразится потоком скандальных откровений. Так вот, когда ее довели до нужной кондиции и она стала описывать злодеяния мужа – например, что он был человеком вздорным, к тому же тайным пьяницей и нанял адвокатшу, чтобы лишить ее, бывшую жену, всяких средств к существованию, – пробил час Вальдеса. Теперь уже он ястребом кинулся на нее, разом превратив обвинительницу в обвиняемую. Хлопая глазами, я смотрела на этого мелкого мужчину с пронзительным взглядом и крючковатым носом, который, пылая праведным гневом, изрыгал фразы вроде такой: “А разве не правда, что это вы толкали его к бутылке, бесстыдно кокетничая с вашими общими друзьями?” Или: “Но ведь и вы тоже наняли адвоката, который действует под лозунгом «Все средства хороши» и не останавливается перед подкупом свидетелей?” Несчастная защищалась, как могла, нередко демонстрируя, что даже у набитых дур имеется орган, вырабатывающий яд, которым они очень ловко плюют в противника. Честно признаюсь, все увиденное показалось мне зрелищем возмутительным, оно заставляло почувствовать стыд за братьев по разуму и пожалеть, что волки стали видом на грани исчезновения, освободив место цивилизованному человеку.

Когда все это безобразие, все эти истошные вопли закончились, Гарсон молча перекрутил кассету назад и вопросительно посмотрел на меня:

– Ну и как вам?

– Мерзость и мерзость.

– Так и знал, что вы скажете что-то в этом духе.

– Но то, как отношусь к передаче лично я, не самое главное, Фермин. Хуже другое. Теперь понятно, что любой из этих людей – да, абсолютно любой из тех, кого Вальдес публично унижал, – мог его убить.

– Не будьте такой наивной, Петра, типы, которые идут в программу к Вальдесу, берут за это деньги и прекрасно понимают, что их ждет.

– Можно подумать, вам неизвестно, какие бездны порой таятся в потемках человеческой души. Да, верно, эти люди вроде бы были готовы на все, соглашаясь на роль добычи для свирепого тигра, а потом? Когда оставались наедине с собой у себя дома? Ведь они наверняка восстанавливали в памяти, обдумывали и прокручивали передачу шаг за шагом – туда и обратно. Готова спорить, что кто-то не смог смириться с навязанной ему ролью. Ну-ка, вообразите себя в шкуре человека, который пытается заснуть после того, как Вальдес выставил его на всеобщий позор. Разве не всплывут у вас перед глазами некоторые моменты программы, злобное лицо наскакивающего на вас Вальдеса, его подлые глазки, брызгающий слюной рот?

Гарсон задумался. Он восстанавливал в уме только что нарисованные мною мелодраматические картины.

– Ну, знаете!.. Если, конечно, взглянуть на это с такого бока!.. Ладно, значит, теперь, насколько я понял, мы склоняемся к версии убийства из мести?

– Минутку! Я ничего подобного не говорила! Ни к чему и ни перед кем мы не склоняемся. Просто, на мой взгляд, очевидно, что поиски надо будет вести там, где Вальдес работал.

– Но и про его бывшую жену не забывать.

– А также про дочку и про неведомую любовницу.

– Ни про кого и ни про что!

– Да, именно так. Давайте подумаем. Вы, Фермин, должны подготовиться к нашим визитам в оба журнала, где печатался Вальдес, а также на телевидение. Поинтересуйтесь структурой этих организаций, тем, где и кто был начальником Вальдеса, а кто – подчиненными, а еще – распорядком рабочего дня и тем, какими ресурсами он располагал для съемки своих программ.

– Редакции журналов находятся в Барселоне, а вот из-за телевидения придется ехать в Мадрид. Вальдес проводил там два дня в неделю – записывал передачу и возвращался в Барселону.

– Хорошо, переговорите с комиссаром Коронасом и введите его в курс дела, кроме того, нужно наладить связь с каким-нибудь мадридским комиссариатом. И узнайте, где останавливался Вальдес, наезжая в столицу.

– Я всем этим займусь, не беспокойтесь.

– Но есть еще одна вещь, которую мы оставляем без внимания.

– Что именно?

– Удалось вам узнать что-нибудь новое про киллеров?

– Нет, но я договорился завтра в десять утра встретиться с инспектором Абаскалем; именно у него и его помощников имеются все данные по наемным убийцам, и сейчас они изучают наше дело.

– Отлично.

– Правда, вы надавали мне столько поручений, что я вряд ли поспею к десяти.

– Я сама побеседую с Абаскалем. Надо как-то специально подготовиться к этому разговору?

– Да нет, просто послушайте, что он вам скажет, вот и все.

– За свою жизнь только это я и научилась делать как следует.