Поняв, что кинжал он тоже потерял, Регарди прижался к земле, пытаясь определить, куда его принесло. Песок глушил звуки, но он сумел уловить похожий на топот ног шум справа и, сняв мешавший кафтан, пополз туда. Град стрел иссяк, но это вряд ли было хорошей новостью. Враг готовился к атаке.
К хаосу запахов, витавших в лагере, добавился дым — начинался пожар. Натыкаясь на сорванные навесы, походной скарб и мертвые тела людей и животных, Арлинг добрался до еще одного сломанного шатра, но, сжав полотнище, разочарованно отпустил. Ткань у шатра капитана была богаче. Услышав, что ветер несет на него тяжелый тюк, Арлинг сделал кувырок в сторону и неловко порезался о наконечник сломанного копья, торчащего из земли. Запах собственной крови взбодрил и придал силы.
Неожиданно наступила полная тишина. Регарди поднялся, настороженно прислушиваясь. Ветер стих, превратившись из разъяренного зверя в послушное дитя пустыни. Уже можно было дышать, не боясь подавиться песком.
Чужак появился внезапно, и халруджи едва успел увернуться от удара топора, нацеленного в голову. Топоры он не любил еще со времен учебы. От них следовало избавляться как можно скорее. Нащупав лежащее на песке копье, Арлинг отбил следующий выпад, ориентируясь на свист лезвия. Древко с громким треском сломалось, но Регарди ушел от удара, и стремительно упав на колени, ткнул обломком палки в горло противника. В воздухе густо запахло кровью, которая ощущалась даже сквозь ткань платка. Выдернув копье из мертвеца, он вскинул его как раз вовремя, чтобы отбить удар другого воина, превратившего древко в щепки. На этот раз враг был вооружен мечом. Арлинг убил чужака его же оружием, разрубив ему череп.
Буря стихала, уступая место разгорающейся битве. Повсюду раздавались крики дерущихся, но чужаков было гораздо больше воинов Сейфуллаха. Спрятавшись за поваленным шатром, халруджи обыскал убитых противников, задержавших на их лицах и оружии.
Пальцы словно прилипли к мертвой плоти, и ему не раз пришлось ощупать их тела, чтобы, наконец, поверить — он убил не чужаков. Короткий меч одного из мертвецов привычно лег в ладонь. Запах, который проник в лагерь с первым порывом ветра, и который встревожил его куда сильнее неожиданного появления самума, имел простое объяснение. Чужие пахли домом — Согдарией. И хотя Арлинг редко встречал драганов, могучая стена между ним и прошлым, которую он тщательно возводил все это время, вдруг зашаталась.
Заставив себя сосредоточиться на поисках Сейфуллаха, Регарди бросился на шум боя. Запахи кучеяров чувствовались повсюду, но Аджухама среди них не было. Каждая секунда была дорога, и Арлинг старательно избегал схватки, прячась за разбросанным скарбом и трупами. Если с мальчишкой что-то случится в этих песках, халруджи придется остаться с ним — живым или мертвым.
Наконец, он наткнулся на кухонный навес, где уже собралась порядочная куча из мертвых тел. И состояла она из защитников лагеря, а не драганов. Сражение сместилось в сторону к дороге. Очевидно, кучеяры смогли организовать сопротивление. Он двинулся было к ним, чтобы присоединиться, но слабый порыв ветра, оставшийся после самума, заставил его остановиться. Кажется, он почувствовал запах Сейфуллаха.
Рядом просвистело лезвие, и халруджи упал на землю, наотмашь рубанув мечом по лодыжке противника. В сухожилие он не попал. Драган ловко отпрыгнул, блокировав удар краем щита. Не став тратить время на извлечение клинка, который глубоко вошел в металлический обод, Арлинг зачерпнул рукой песок, взметнув в воздух тучу мелкого крошева. Оказаться с противником на равных было приятно. Халруджи опередил драгана на долю секунды. Захватив ладонью его кисть с мечом, он резко ударил пальцами другой руки по запястью врага — клинок выпал, но Арлинг подхватил его, закончив атаку уколом в горло.
Теперь запах Аджухама стал сильнее. Вспомнив, что капитанский шатер располагался недалеко от кухни, Регарди уже не колебался. Вокруг слышались давно забытые драганские слова — и ни одного кучеярского. Лагерь был почти взят. Прислонившись спиной к перевернутому котлу, Арлинг нащупал ногой брошенное на землю копье, стараясь не думать о том, что шансы выжить в ночной рубке у пьяного Аджухама были ничтожно малы. Однако из всех убитых кучеяров он еще не заметил ни одного купца. Похоже, драганы убивали только воинов.
До капитанского шатра оставалось примерно тридцать салей. Несколько драганов на пути разбирали тюки с товаром, еще один снимал сапоги с убитого кучеярского стражника. Арлинг сжал зубы. Убитым кучеяром был Гасан.
Копье нашло цель в груди драгана, который стоял ближе всех. Не дав чужакам опомниться, Арлинг метнул в горло другого последний нож, а третьего атаковал мечом, поразив плечо и добив рубящим ударом в голову. Кровь врага намочила платок на лице, и он сорвал его, едва не задохнувшись от обилия запахов — ночной пустыни, пожара, смерти и прошлого.
С подсчетами он ошибся. Драганов оказалось гораздо больше, и, похоже, они тоже были удивлены встретить своего в сикелийских песках. Перехватив меч, халруджи напал первым. Думать он будет позже. То, что попадало в пределы досягаемости его клинка, немедленно отсекалось. Ступни, руки, кисти — все закружилось в вихре последней пляски. Драганы рубились отчаянно, но у них не было шансов. Регарди, во что бы то ни стало, должен был пробиться к сломанному шатру. Сейфуллах был там. Он чувствовал запах его кожи, одежды, волос и… крови. И хотя кровью пах весь мир, Арлинг не сомневался, что мальчишка ранен. А вот жив ли он — в этом Регарди уверен не был. Вокруг него были не люди — лишь сухие стебли песчаных сорняков, ломавшихся от прикосновений меча.
Пробив линию защиты драгана, который держал его уже несколько минут, халруджи с особым удовольствием вогнал в него меч, чувствуя, как лезвие проходит сквозь кожу, брюшные мышцы и внутренние органы, появляясь с другой стороны. Но даже насаженный на клинок, враг не желал сдаваться, пытаясь достать Регарди кончиком сабли. Арлинг оставил его умирать на песке и поспешил под опрокинутый навес шатра.
Капитан лежал под опорной балкой и не подавал признаков жизни. Из ноги сочилась кровь, но артерии задеты не были, иначе Арлинг нашел бы холодный труп. Видимо, Сейфуллаха пытались добить, когда он уже упал — удар сабли пришелся вскользь. Мальчишка дышал, и это была самая лучшая новость за весь вечер. Сдвинув балку, которая вдавила Аджухама в песок, чудом ничего ему не сломав, Арлинг заторопился — время было не на их стороне. В пустыне даже царапина могла стать смертельной. Порошок из ясного корня, который он всегда носил в футляре на поясе, должен был обеззаразить рану и придать Сейфуллаху сил. Оторвав пару лоскутов от обнаруженной рядом
