– Буду ли я права, предположив, что ни вы, ни ваш отец не увлекались роком? – чуть насмешливо спросила она.
Глаза Дэниела сощурились.
– Иными словами, обыватели не способны к высоким стремлениям и идут в коммерцию, это вы имели в виду?
– Я этого не говорила. Но у меня такое чувство, что бедный Рони должен ощущать себя неполноценным из-за того, что у него нет таких способностей к бизнесу, как у вас.
– Возможно, вы правы. Но Рони волен делать в жизни то, что хочет. Впрочем, так же, как и я.
Эйрин бросила на него взгляд, полный сомнения:
– В ваших словах не чувствуется энтузиазма, Дэниел, хотя все это не мое дело. Сколько ему лет?
– Двадцать шесть.
– А сколько вам? – спросила Эйрин с любопытством.
– Тридцать пять. Скоро я буду совсем стариком. А вам, наверное, двадцать четыре?
– Двадцать пять. Почти двадцать шесть. Что, для вас я слишком молода?
– С чего вы взяли? – удивленно спросил он.
– Сама не знаю. – Она пожала плечами. – Просто возникло такое ощущение, когда вы спросили о моих предпочтениях относительно мужчин.
– Во время нашей встречи, мне казалось, я дал вам понять, что вы вполне в моем вкусе.
– Дэниел Паркер, когда вы говорите такие вещи… – Эйрин в смущении запнулась. Он ждал, с серьезным видом приподняв бровь, ее ответа, но она могла поклясться, что в глубине души Дэниел смеялся над нею. – Вы выводите меня из себя, – сквозь стиснутые зубы выдохнула она. – Еще никто никогда не смотрел на меня как на девушку для развлечений.
– Искушение поддаться земным радостям бывает иногда слишком велико, Эйрин.
Она чуть не задохнулась от возмущения.
– И вы можете признаваться мне в этом?
– Я всего лишь обычный, простой человек…
– Не могу допустить, чтобы кто-то смотрел на меня с этой точки зрения. Лучше давайте расторгнем наше соглашение.
– И не подумаю, – ответил он, спокойно глядя на нее.
Ее карие глаза блеснули гневом.
– Если вы собираетесь продолжать в том же духе, и намерены говорить со мной свысока, так ищите выход из положения, я…
– Простите меня. Я больше не буду, – смиренно сказал Дэниел и добавил: – Было бы очень жаль потерять возможность использовать ваши замечательные способности. – Взгляд Эйрин скользнул по эскизам. – По правде говоря, я немного удивлен. Ваши рисунки выглядят гораздо более романтично, чем я мог ожидать от вас.
– Естественно, вы ведь так мало меня знаете.
– Скажите честно, вы испытываете потребность влюбиться?
Она открыла, было, рот, чтобы сказать какую-то колкость в ответ, но в этот момент перед ней всплыло лицо Питера, и она как можно более беззаботно ответила:
– Мистер Паркер, скорее, я испытываю необходимость отправиться домой и начать собираться. Мне ведь надо приготовиться к катанию на лодках, теннису, к верховой езде и тому подобному, я правильно понимаю?
– Кто сказал вам об этом?
– Мой начальник, Питер Коффман. Он был прав? Хотя я не спросила его, откуда ему столько известно о жизни в поместье Уайт-Рок.
– Он дал вам правильные советы. – Дэниел встал. Эйрин подождала, пока он расплатился с официантом, и пошла с ним рядом к выходу. – Могу я проводить вас до дома? – спросил он.
– Пожалуйста, это в двух шагах отсюда, – сказала Эйрин и внезапно остановилась в растерянности.
– Я не собираюсь навязываться вам, – объяснил он, – мне всего лишь хотелось узнать, где мне ждать вас завтра.
Было уже темно, но при свете уличных фонарей он без труда заметил, как краска разлилась по ее щекам. Она поняла это по едва уловимой усмешке, тронувшей его губы.
Эйрин быстро отвернулась и пошла по тротуару.
– Сколько стоит это сокровище? – спросила она, подняв вверх правую руку.
Он пожал плечами:
– Что-то около… шестидесяти тысяч долларов.
Она быстро сняла кольцо с пальца, положила его в коробочку и протянула ему:
– Возьмите, я решила не надевать его.
– Но почему?
– У меня для этого есть причины. Может быть, я и есть рыбка на крючке, – она смотрела ему прямо в глаза, – но, тем не менее, не собираюсь носить на себе шестьдесят тысяч долларов вашего состояния.
– Логично. – Дэниел спрятал коробочку в карман.
– Кроме того, – продолжила она, шагая по тротуару, – я никогда не носила драгоценностей, если не считать жемчужных серег моей мамы. И то по очень большим праздникам. Я легко могу потерять такую ценную вещь.
– Кольцо застраховано. Впрочем, наверное, жемчуг действительно должен быть вам очень к лицу.
– Спасибо, я не очень люблю драгоценности. Только жемчуг моей мамы вызывает у меня сентиментальные чувства.
Он сунул руки в карманы брюк.
– Я почти вижу вас… в одном только жемчуге, безо всего остального.
К ужасу Эйрин, в ее воображении всплыл образ: она в объятиях Дэниела с жемчужными сережками в ушах и абсолютно нагая. Она вспыхнула и покрылась испариной. Господи, его слова имеют на нее такое магическое влияние! Будь на месте Дэниела кто угодно другой, они бы вызвали у нее отвращение. Его широкие сильные плечи под расстегнутым пиджаком словно манили прильнуть к ним. Магнетическое притяжение, возникающее между ними, как удар тока, в который раз поразило ее.
– Я думала, что разговоры на эту тему мы уже отменили, – сухо проговорила она.
– Я буду следить за тем, чтобы мои слова не вызывали у вас ощущение, будто вы – девушка для развлечений или гетера. Однако, Эйрин, – мягко, но настойчиво сказал он, – сможем ли мы запретить себе, чувствовать друг друга. Потому что это… – Он пожал плечами. – Потому что это возникло между нами.
– Вы так думаете? А мне кажется, что вы просто стремитесь отплатить мне за нежелание надеть ваше кольцо, – едко сказала она, изо всех стараясь скрыть легкую дрожь в голосе. – Мне это неприятно.
– Эйрин, вы просто обожаете противоречить и спорить. Все дело в этом.
– Я надеялась, что объяснила вам нежелание надеть кольцо своей нелюбовью к драгоценностям!
– Да, и я использую этот аргумент для посторонних.
Она посмотрела на него и внезапно прыснула от смеха.
– Черт побери, неужели вы и впрямь пошли и купили его специально для меня?
Она резко остановилась. До нее внезапно дошло, что этот вопрос подсознательно мучил ее. Его темно-голубые глаза подернулись загадочной дымкой.
– Если вы когда-нибудь захотите его надеть, тогда, Эйрин, я вам отвечу.
Глава четвертая
На следующее утро Эйрин стояла в прихожей своей квартиры с дорожной сумкой и смотрела на свое отражение в зеркале, висящем на стене.
Она надела кремовые брюки и блузку и на всякий пожарный случай захватила темно-коричневый пиджак, который сейчас небрежно держала на согнутой руке. Только что вымытые блестящие волосы густыми золотистыми волнами ложились на плечи. Единственной деталью макияжа, которую она себе позволила, были слегка подкрашенные и без того длинные ресницы. Благодаря действию туши ее глаза обычно становились еще более выразительными, а сейчас в них к тому же мелькали золотистые солнечные блики. Ее персиковая кожа сияла свежестью, не нуждающейся ни в какой косметике. Полные, красиво очерченные губы она подкрасила бесцветной помадой, чтобы чуточку увлажнить их.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
