Еще бы в ее-то возрасте так стремительно взлететь по карьерной лестнице в мужском мире финансов.
Приведя в порядок стол, она плюхнулась в уютное кресло на колесиках и подъехала к столику с компьютером. Принялась просматривать котировки акций по нескольким своим последним сделкам — ничто так не успокаивало ее как аккуратные столбики цифр, коды иностранных валют, графики и формулы. А когда она сама бралась за построение трендов и корреляцию рынков… Карла подшучивала, что кроме разве что Лэнд Крузера, цифры, обозначающие денежные потоки, были главным источником чувственного наслаждения для Лилиан Карвер.
3
Вечером следующего дня она ужинала вместе с Петрой и ее женихом.
— Стюарт Кармайкл из Бостонских Кармайклов, — представила его Перта. Уроженка Саванны с капелькой голубой крови, кроме религии она была помешана на аристократизме, превосходстве белой расы и прочей чепухе. Однако это гармонично переплеталось в ней с восторженнным восприятием мира и живым интересом ко всему новому, потому не превращало в сноба и расистку. Конечно, Петру порой заносило, но она всегда сама признавала свои ошибки. Короче говоря, девушки души не чаяли друг в друге со студенческих лет. В данный момент Петра весьма успешно продвигалась по карьерной лестнице в международной страховой кампании, потому часто от нее можно было слышать советы о пользе страхования — всех и вся.
Особенно умиляли Лилиан моменты, когда подруга грозно помахивала пухленьким пальчиком перед ее носом со словами:
— Смотри, Лилиана, ты так любишь рисковать чужими деньгами, — Петра всегда коверкала ее имя — ей единственной это сходило с рук.
Итак, жених Петры во многом походил на нее. Такой же невысокий, обещающий с годами располнеть блондин. Довольно-таки успешный адвокат, недавно перебравшийся в Нью-Йорк, чьи респектабельные родители поселились в предместье.
Лилиан в пол-уха слушала их светскую беседу. Покоя девушке не давал вчерашний инцидент в кабинете. Большего всего ее удивляло и признаться честно, даже злило, совсем не то, что долгожданный Ифер Лайт оказался хозяином бара "Сладкая Лили". А то, что Люциан — ух, одно его имя заставляло трепетать ее животик — ретировался. Как раз тогда, когда она была готова сдаться. Забыть об этом не давал доставленный курьером договор с вычурной подписью и маленькая личная записка для нее.
"До скорого, миз Карвер, сладкая моя", — гласил треклятый клочок бумаги.
"Да чтоб ему!" — в сердцах подумала девушка, возвращаясь к своим собеседникам.
— Наша свадьба со Стоюартом седьмого июля, — торжественным тоном сообщила Петра.
— Как? Это же через две недели! Что ж ты молчала?
— Лилиана, — негодующе всплеснула руками Петра. — Я сообщила тебе первой, еще месяц назад. Ты совсем рассеянная — хуже Карлы.
— Да это на работе…
— Ты там всегда так рискуешь. Что прогорела крупная сделка?
— Ой, накаркаешь еще! Просто заполучила перспективного клиента. Долго за ним охотилась, а вместо радости чувствую какое-то…
— Опустошение! — встрял Стюарт КарМайкл из Бостонских КарМайклов. — Мне это хорошо знакомо, Лилианна: бывает, все мозги себе вывернешь придумывая линию защиты, по крупицам алиби склеишь, а когда дело выиграно, то не веселишься. Чувствуешь свою ненужность, что ли?
— Стюарт так много работает!
— Все мы грешим подобным, Петра, — пробормотала Лилиан.
Она терпеть не могла двух вещей: когда ее перебивали и когда называли "Лилианна". А этот бостонский КарМайкл произносил "Лили-Анна". Если б он не был женихом Петры…
— Работа — не грех, Лилиана, грех это…
— Ох, сейчас нам прочтут мораль и отрывок из Катехизиса, — закатила глазки Лили.
— Ошибаешься, душенька моя неверующая, — пожала плечами Петра. — Но тебе временами не мешало бы верить хоть во что-нибудь.
Ужин закончился быстро. К счастью Стюарту КарМайклу надо было завтра вставать рано, а Петра пеклась о здоровье своего будущего мужа. Не стоит упоминать, что Лилиан этому весьма обрадовалась. Ей нестерпимо хотелось оказаться в своей постели, где она могла бы безмятежно предаваться воспоминаниям о поцелуях мистера Ифера Лайта.
4
Лилиан Карвер возвращалась домой из офиса поздно. Работа, работа и еще раз работа. Роясь в поисках ключей, она внезапно услышала за спиной свое имя, произнесенное таким до боли знакомым голосом. Девушка подскочила на месте, выронила и сумку, и найденные ключи. Обернулась: он был там. Мистер Ифер Лайт собственной персоной. И он умышленно подкрался и напугал ее. Если б нет, то уже извинялся бы. Ан-нет, стоял, ухмыляясь и чувственно оглядывая ее с ног до головы. Рот Лилиан открылся и закрылся, слова негодования застряли в горле.
— Не окажете ли мне честь, миз Карвер, отужинав со мной?
Его рука уже сомкнулась на ее локте в манящем жесте, когда она наконец-то смогла проговорить.
— Мои… вещи…
Он резко нагнулся и, поднимая оброненную сумку и выпавшие женские повседневные безделушки, невзначай потерся об нее. Огонь мгновенно разлился под кожей в местах соприкосновения. Руки Люциана ласково увлекали за собой и, не помня себя от изумления, Лилиан оказалась в лимузине. Отодвинулась на сидении подальше, пыталась успокоить бешено колотившееся сердце. Мужчина не приблизился — сидел в другом углу.
Машина медленно заскользила прочь от ее дома. Сильно тонированные окна создавали полумрак в салоне.
Дурман в голове Лилиан понемногу развеялся.
— Что это я творю. Совсем в духе Карлы, — пробурчала под нос девушка.
— Как поживает ваша подруга, миз Карвер? — небрежно поинтересовался Люциан.
— Вполне прилично, — выдавила Лилиан.
Этот его официоз сбивал ее с толку. Он вел себя так, словно и не было того… в баре. И пару дней назад… в офисе…
"О чем ты только думаешь, Лилз. Зачем ты вообще с ним связываешься? Вне работы он не должен тебя интересовать. Неэтично вот так с клиентом… уезжать, на ночь глядя".
— Надеюсь, вы не имеет ничего против блюд греческой кухни?
Лилиан, оторванная от самобичевания, вопросительно изогнула бровь.
"Греческая — так непривычно. Все обычно идут в итальянские, ну там французские рестораны, суши-бары, китайские забегаловки на худой конец. Или, может, экзотика: русские кабаки Брайтон-Бич"
Но вслух ответила коротко:
— Не пробовала.
— С радостью сыграю роль первооткрывателя для вас. Сам очень ее люблю. Есть у меня, знаете ли, греческие корни, — пространно пояснил мужчина.
Они ехали довольно долго в молчании. За окном из-за тонирования невозможно было разглядеть улицы, и понять в каком направлении движется автомобиль.
