Доротея задохнулась от возмущения, сверкая зелеными глазами, а Хейзелмер продолжал:
— Да-да, я вполне на это способен!
Глядя в его непроницаемое лицо с почерневшими глазами, девушка догадалась, что его слова — не пустые угрозы. Но она и сама уже порядком разозлилась. По какому праву этот надменный тип приказывает ей и угрожает расправой? Какой же он заносчивый, высокомерный и совершенно невыносимый! Обычно невозмутимая, Доротея хотела было направить весь переполняющий ее гнев на его источник, но Хейзелмер не дал ей возможности это сделать. Осознав, что все еще удерживает ее за руки, стоя посреди каретного двора, пусть и почти опустевшего, он резко развернул ее в сторону дома и, крепко придерживая под локоток, повел внутрь.
— В какой комнате Симмс вас поместил?
Не в силах вымолвить ни слова, Доротея просто указала на дверь, к которой вела маленькая лестница.
— Очень мудро. Сегодня ночью это, вероятно, самая безопасная спальня во всем постоялом дворе. Поспать в тишине вам едва ли удастся, но, если повезет, обойдется без непрошеных гостей.
Взглянув в побелевшее лицо Доротеи со сверкающими от ярости глазами, Хейзелмер подтолкнул ее к лестнице. На второй ступеньке она обернулась, намереваясь высказать ему все, что о нем думает. Хейзелмер, стоящий на ступеньку ниже, тут же разгадал ее намерение и, проскользнув мимо нее, снова схватил ее за руку и силой заставил подниматься дальше.
Внезапно в коридоре появился хозяин постоялого двора, направляющийся в заднюю часть дома.
— Симмс!
— Да, милорд?
— Принесите-ка стаканчик вашего лучшего бренди, да поживее.
— Слушаю, милорд.
Доротея сочла такую просьбу чрезвычайно странной, но, решив, что это всего лишь очередная причуда его светлости, тут же о ней позабыла. В настоящий момент ею владело лишь желание от души отчитать его. Повернувшись к маркизу и запрокинув голову, чтобы смотреть ему прямо в глаза, она вдруг ощутила неловкость от их излишне тесного соседства на узкой лестнице.
— Лорд Хейзелмер! Спешу заметить, что ваша манера обращения со мной кажется мне совершенно возмутительной! Я не согласна с вашей критикой в мой адрес и вообще не понимаю, по какому праву вы так со мной разговариваете. Сегодня случился неприятный инцидент, не более того. Я вполне способна сама о себе позаботиться…
— Неужели вы в самом деле предпочли бы, чтобы я оставил вас в лапах Тремлоу и его приятелей? Уверяю вас, вы не нашли бы их общество приятным, — перебил ее тираду Хейзелмер, решивший, что не позволит ей устроить истерику.
Его холодные слова, произнесенные скучающим гоном, оказали на Доротею отрезвляющее воздействие, и она замолчала на полуслове.
Хейзелмеру снова удалось прочесть ее мысли, как будто они были написаны у нее на липе. Она наконец-то осознала, что только благодаря ему ей удалось избежать страшной беды, и побледнела еще сильнее. Тут появился Симмс. Не сводя глаз с Доротеи, Хейзелмер, взяв у хозяина стакан бренди, коротким кивком приказал тому удалиться.
— Мне бы хотелось переговорить с вами через несколько минут, Симмс. — Повернувшись к Доротее он протянул ей стакан. — Выпейте это.
— Нет. Я не пью бренди.
— Все когда-то случается в первый раз.
Доротея лишь продолжала смотреть на него непокорным взглядом, и он со вздохом принялся объяснять.
— Осознаете вы это или нет, у вас налицо все признаки шокового состояния. Вы белы, точно простыня, а глаза похожи на два крупных изумруда. Скоро начнете дрожать, почувствуете озноб и слабость. Бренди поможет, так что будьте хорошей девочкой, выпейте. Знайте, что, если вы не сделаете этого сами, я вполне способен вас заставить.
Сверкающие глаза Доротеи расширились еще сильнее. Тон голоса Хейзелмера по-прежнему оставался спокойным, и она не чувствовала исходящей от него прямой угрозы, как раньше. Глядя маркизу в глаза, Доротея поняла, что силы неравны, и сдалась. Взяв стакан слегка подрагивающей рукой, она поднесла его к губам и сделала глоток. Хейзелмер терпеливо ждал, когда она выпьет бренди до конца, после чего забрал у нее пустой стакан и спрятал его в карман своего плаща.
Когда Доротея снова подняла на него глаза, он вспомнил о ее незавершенном деле.
— Как я понимаю, вы направляетесь в Лондон?
Она кивнула. Черты его лица смягчились, высокомерие исчезло, сменившись маской вежливого очарования, которую, как подозревала Доротея, он всегда носил в свете. Хейзелмер как будто отдалился от нее.
— Как зовут вашего кучера?
— Лэнг. Я хотела выехать в восемь часов утра.
— Очень разумно с вашей стороны. Я прослежу за тем, чтобы ему передали ваше распоряжение. А теперь отправляйтесь-ка в свою спальню да заприте дверь и не открывайте никому, кроме Симмса и членов его семьи. — Хейзелмер говорил спокойным тоном, лишенным каких бы то ни было эмоций.
— Да, я так и сделаю.
Доротея была полностью сбита с толку. У нее кружилась голова, причиной чему стали шок, гнев, бренди и маркиз Хейзелмер собственной персоной. Прижав пальцы к вискам, она попыталась сосредоточиться на том, что он ей говорит.
— Хорошо! Попытайтесь уснуть. И вот еще что — передайте леди Мерион, что я загляну к ней послезавтра с визитом.
Кивнув, Доротея шагнула было к двери, но тут же обернулась. Она все еще сердилась на Хейзелмера, но гордость не позволяла ей уйти, не сказав ему слов признательности за собственное спасение, как бы сильно ей ни хотелось этого не делать. Сделав глубокий вдох и высоко подняв голову, девушка произнесла:
— Милорд, я должна поблагодарить вас за мое спасение из рук тех джентльменов.
Посмотрев маркизу в глаза, она увидела на его лице совершенно очаровательную улыбку.
Понимая, чего ей стоило сказать эти слова, Хейзелмер весело ответил:
— Верно, должны. Но не берите в голову. Когда вы окажетесь в Лондоне, вам представится множество возможностей заставить меня раскаяться в моем вопиюще властном поведении. — Произнеся эту странную тираду, он вскинул одну черную бровь, пронзая Доротею взглядом ореховых глаз. Вспыхнувший в ее взоре гневный зеленый огонь развеселил его. Заслышав доносящиеся снизу голоса, маркиз нежно провел пальцем по ее щеке и многозначительно добавив: — Доброй ночи, мисс Дэрент.
Не сказав ему в ответ ни слова, она развернулась и забарабанила в дверь.
— Бетси, это я, Доротея.
С улыбкой, приведшей бы Доротею в совершеннейшее смущение, если бы она ее увидела, Хейзелмер отступил в тень. Дверь открылась с поспешностью красноречивее всяких слов передающей страхи находящихся внутри людей.
— О небо, мисс! Входите живее! Вы белы как полотно, это уж точно!
