— Хорошая хозяйка должна успевать все, — заметила Ди, вяло ковыряя в еде вилкой. В отличие от меня Диана Олдридж всегда следила за своей фигурой и была безукоризненно стройной даже в свои шестьдесят пять. — Правда, Ричи?
Ричи хотел было рассыпаться в комплиментах по поводу маминой стряпни, но я его опередила. Не удержалась, чтобы не влить свою ложку дегтя в вечер, который грозил стать медовым.
— Боюсь, Ричи тебе вряд ли ответит на этот вопрос, — спокойно заметила я. — Его любимая женщина только и успевает, что бегать по салонам красоты. Честно говоря, я даже не знаю, когда она пишет свои романы… Скажи-ка, Ричи, Лил делает это в перерыве между посещением солярия и визитом к массажистке?
С лица моего бывшего мужа, стараниями детектива Лонберга уже не такого красивого, наконец-то сползла самодовольная улыбочка.
— Не знаю, Ют, — покачал он головой. — Иногда у меня возникает подозрение, что Лил нанимает литературных негров.
— Как можно говорить такое о своей любимой женщине? — с деланым возмущением поинтересовалась я. — Тем более когда ты беседуешь с ее конкуренткой…
— Она тебе не конкурентка, Ют, — уставив взгляд в тарелку, признался Ричи. — И мне казалось, ты поняла это сегодня.
— Когда по твоей милости оказалась в полицейском участке? Ну да, у меня было много времени подумать, пока Лонберг грозил мне штрафами и взысканиями.
— Угомонись, Ют, — сердито посмотрела на меня Ди. — Я понимаю, почему тебе не везет с мужчинами. У тебя просто невыносимый характер.
— Какой уж есть, — отрезала я. — К тому же вспомни, кто меня воспитывал.
— Не смотри на меня обвиняющим взглядом, — покачала головой Ди. — Всего этого ты нахваталась от отца, а не от меня.
— Ну конечно, — хмыкнула я. — Если «нахваталась», то обязательно от отца. Между прочим, о покойных не говорят плохо, а ты все еще пилишь его, хотя он уже на том свете. И у кого из нас невыносимый характер? От меня мужчины, по крайней мере, уходят живыми.
Ох, зря я это сказала. Так всегда: сболтну что-нибудь и только потом подумаю… Мать побледнела, как хорошо полежавшая в отбеливателе скатерть, и уронила вилку в тарелку. Жест был логичным — она все равно этой вилкой не пользовалась.
Если честно, я пожалела о сказанном, но мать мне не было жаль. Мой отец был удивительно спокойным и веселым человеком, но матери с ее дотошностью удалось вытравить из него всю радость к жизни. Об этом уж точно не стоило говорить. Наверное, и думать не надо было тоже. Но я терпеть не могу дурацких советов, касающихся моей личной жизни, — такой уж характер.
— Извини, мам. — Я попыталась натянуто улыбнуться. — Ты же понимаешь, что я так не думаю. Просто пыталась пошутить, а вышло глупо.
— Глупо? — вскинулась на меня Ди. — Не много ли глупостей за один вечер?
Она была права — глупостей было много. Я извинилась еще раз, вышла из-за стола и пошла смотреть почту, на которую не удосужилась взглянуть с утра.
Среди писем я обнаружила два пухлых конверта, на которых не был указан обратный адрес. Вскрыв один из них, я не без удивления наткнулась на листы, вырванные из моих «Городских легенд». Кровь бросилась мне в лицо, когда я увидела, что эти страницы — глава о «Сахарном человеке». Дрожащими от волнения руками я открыла второй конверт. Мои жуткие догадки подтвердились — во втором письме лежали страницы из главы под названием «Девочка-енот».
Несколько минут я сидела над письмами без движения. Суматоха с Ричи и полицией отодвинула воспоминания о том, что я видела вчера и сегодня, на задний план. К тому же я как человек рациональный списала все увиденное на нервы и усталость. Но письма эти, конверты с выдержками из моих книг — их-то не спишешь на воспаленное воображение!
— Что за бред, — прошептала я и принялась рыться в печатных листах в поисках письма, которое хоть что-нибудь смогло бы прояснить. Увы, письмо к странному посланию не прилагалось.
Кому и зачем это могло понадобиться? — подумала я. В конце концов, не Сахарный человек и не Девочка-енот отправили мне главы из моей собственной книги?
— Нет, — пробормотала я, чтобы отогнать страх, заползший в душу. — Так не бывает.
— Чего не бывает? — поинтересовался Ричи, выросший за моей спиной.
Я сгребла конверты и листы из книги в кучу, которую поспешила прикрыть руками.
— Ничего. И нечего стоять у меня за спиной.
— С тобой все в порядке? — обеспокоенно спросил Ричи.
— Лучше не бывает, — пробормотала я.
Делиться с Ричи Карлайлом своими проблемами мне совершенно не хотелось.
— А выглядишь так, как будто тебе сообщили о чьей-то смерти, — без тени иронии в голосе заметил Ричи. — Уверена, что все нормально?
Я поспешила кивнуть. Расскажи я ему о сахарных людях и девочках-енотах, он точно сочтет меня сумасшедшей. Еще, не дай бог, поделится своими соображениями с Ди, и тогда не миновать мне настойчивых просьб посетить психоаналитика.
— У меня-то все в порядке, — хмуро ответила я Ричи. — А у тебя, по-моему, нет, раз ты до сих пор торчишь в моем доме.
— Я не торчу, — обиженно отозвался Ричи и вышел наконец из-за моей спины. — Между прочим, могла бы поблагодарить меня за то, что я так ловко все устроил. Твой литагент забрал тебя из участка, твоя мама — дома. Чем ты недовольна?
— Можно подумать, если бы ты не вмешался, все было бы иначе, — хмыкнула я. — Мать отлично знает дорогу до моего дома, а Яки Вудсток открыл бы ей дверь и без твоего присутствия. Что касается Генри, я бы и сама могла ему позвонить.
— Но ведь не позвонила же? — хитро прищурился Ричи.
— Не позвонила, потому что не успела. И вообще, — раздраженно покосилась я на Ричи, — если бы не ты, все было бы в порядке.
— Считаешь, в порядке быть одинокой?
— Кто тебе сказал, что я одна? — возмущенно уставилась я на Ричи.
— Можно подумать, это большой секрет. У тебя никого не было с тех пор, как мы расстались.
— Ты себе льстишь, Ричи Карлайл, — фыркнула я. — У меня были мужчины. Просто я не хотела серьезных отношений.
— Вот именно. Потому что ты до сих пор любишь меня, сладенькая. — На лице Ричи снова появилась самодовольная улыбка.
Меня бесило то, что он так уверен в себе. Думает, после одного поцелуя я прощу ему все и позову обратно? Как бы не так!
— Вот тут ты ошибаешься, Ричи… — Я многозначительно посмотрела на своего бывшего мужа. — Когда ты поцеловал меня там, на берегу, я совершенно ничего не почувствовала. Даже сердце не забилось сильнее. Мне кажется, это о чем-то говорит.
Пронять Ричи было не так-то легко.
— Дай мне время, сладенькая. Сейчас ты обижена на меня, но я сумею сделать так, что твое сердце не только забьется, оно канкан запляшет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
