испытания уже мы будем отвечать, мистер Эмерсон. От Вас требуется лишь предоставить костюм нашей службе.
– Хэй, пучеглазый! – крикнул агенту Картеру приближавшийся в костюме Дункан. Глаза у Картера действительно были большие и выпуклые, словно вот-вот полезут на лоб, он был невысокого роста и довольно худой. Кроме костюма и очков больше ничто не говорило о том, что он спецагент секретной службы США.
– Мистер Робертсон, добрый день, я агент Картер из…
– Гладиаторский меч свой себе в жопу засунь, карлик! Костюм забрать хочешь? Так сними его с меня. Только аккуратней, письку не отфони, если есть что фонить вообще. Знаешь, да, формулу Дункана Робертсона-Джорджа Норберта, сколько сантиметров защитное стекло, столько и член у человека?
– Дункан, прошу, успокойся… – умолял Дюк. Он видел, что Дункан не на шутку завёлся, и он хорошо знал, что, к сожалению, ничего хорошего это не сулило.
– Ничего страшного, мистер Эмерсон, всё в порядке, – улыбнулся Картер.
– Значит, слушай сюда, Картер, если ты считаешь, что мы выполняли твой заказ, то иди пососи-ка. Мы этот проект заканчивали ради идеи, ради моих родителей и его друзей, ради всего человечества, чтобы у нас было оружие, которое не будет находиться в чьих-то одних руках. Мои родители отдали жизнь за него, и я тебе ничего отдавать не буду, щепка трухлявого пня! Забирай своих зомби в костюмах и проваливай! Это Швейцария! Здесь превыше всего частная собственность. Этот костюм и центр наша частная собственность. Твоего здесь и 0,001 % в доле нет. Думал, самый сильный? Мы изобретём, а ты отожмёшь? Ты видел, что эта хрень на мне делает? И это она ещё не модернизирована и не до конца испытана. Так что давай, попробуй забери. Думал самый сильный? Всегда найдётся рыба покрупнее. Смотрел первый эпизод «Звёздных войн»? Квайгона помнишь? Хотя да… о чём с тобой, трухлявым задротом, говорить… Так вот, хер тебе, а не костюм, – в грубом тоне сказал Дункан и в конце ткнул Картеру средним пальцем прямо в нос, поворачиваясь спиной к нему и направляясь в ЦЕРН.
– Я вас услышал, мистер Робертсон, и да, я смотрел этот эпизод. Говорите, всегда найдётся рыба покрупнее? Сами не забудьте эту фразу! – с каменной ухмылкой на лице кинул Картер Дункану вслед.
– СлышЬ, когда в следующий раз заявишься сюда, ты в зале штанги потягай и протеина поешь перед этим, а то я и без костюма фарш один оставлю от тебя, щенок суицидный, как под поезд бросаешься, честное слово.
– Приму к сведению Ваш совет, всего доброго, мистер Робертсон. Мистер Эмерсон…
– В жопу себе добро своё засунь, и анальные шарики из глазниц вытащи, не прикольно смотрятся! – с бешенством в голосе крикнул вслед Дункан. Он быстрым шагом направлялся к себе в комнату, с ноги толкнув дверь вперёд.
– Дункан, подожди! – ускорившись за ним, крикнул Дюк.
– Какого хера, Дюк!? – в бешенстве на всё здание заорал Дункан. – То есть вот так просто отдать все наши труды в один момент этим членососам!?
– Ты не знаешь, что это за люди и на что они способны! – тоже заорал в ответ Дюк.
– Заодно узнаем, но костюм я им не отдам, что бы ты им ни обещал там когда-либо!
– Дункан, твою мать, мы смогли провести эксперимент только благодаря им, благодаря их содействию! Не было бы его без них! Мы должны завершить испытания и сдать его, чёрт бы тебя побрал, иначе нам всем здесь будет тяжко!
– Ещё раз сунутся, разговаривать будут со мной… Костюм я не отдам никому, Дюк, даже не проси, плевать, кому ты там что обещал… Это труд всей нашей жизни. Отдавать его шайке упырей в чёрном я не намерен… Уходи и дверь закрой… – чуть ли не шёпотом сиплым голосом, смотря в стену открывшейся комнаты, сказал Дункан Дюку.
– Дункан, прошу, не дури, закончим испытания…
– ПОШЁЛ ТЫ НАХЕР ОТСЮДА, ГРЁБАНЫЙ ПРЕДАТЕЛЬ!!! – заорал Дункан на Дюка и выстрелил из костюма сферой. Отпрыгнув в сторону, затем тяжело встав, откашлявшись от пыли, поднявшейся в здании, Дюк решил убраться оттуда, лишь вызвав уборщиков и ремонтников на место.
Вечером, часов в 7, Миа постучалась к Дункану в комнату.
– Дункан, ты готов выходить?
– Заходи, Миа, чуть-чуть ещё осталось.
Миа открыла дверь и застала такую картину в комнате. Вся она превратилась в мастерскую: железный стол был откинут от стены, на другую была выведена сенсорная модель костюма с какими-то улучшениями, через всю комнату была протянута труба, которая даже не будучи прозрачной, отдавала белым свечением, а в другом конце комнаты стояла капсула с костюмом. Дункан сидел за столом и паял какую-то железную конструкцию в резиновой одежде под костюм.
– Дункан, ты серьёзно?! У нас на 8 часов столик в ресторане L'Aparté зарезервирован, а ты тут копаешься! – довольно громко и с явным раздражением сказала Миа.
– За это не парься, мы едем за мой счёт и время я перенёс на 9 часов, – монотонно себе под нос пробубнил Дункан, ни на секунду не отрываясь от работы.
– Пф, ничего не меняется, ты опять все планы перестраиваешь в последний момент! И почему это вдруг мы едем за твой счёт?
– Потому что от Дюка мне больше ничего не нужно. Я не собираюсь больше иметь с ним дела, – также монотонно ответил Дункан.
– Ну давай, давай, обижайся. Ты даже не дал шанса ему всё объяснить. Это было единственным условием, на которое согласился «Гладиатор», иначе эксперимент был бы невозможным.
– Давай не будем гадать на кофейной гуще. Я сказал: костюм я не отдам. Он знает, на что способна эта штука, почему он тогда так испугался этой стаи шакалов? Кроме как очкуном или предателем по этой причине он никем другим быть не может, а там в любом случае, он мне не нужен больше, – сняв защитные очки и встав с места, с уставшим взглядом и оперевшись плечом об стену, глотнув воды из стакана, сказал Дункан.
– Даже поговорить с ним не хочешь?
– Нет, Миа, не хочу. Из-за его неуверенности мы теперь все под ударом. Поэтому я прошу тебя, будь поближе ко мне.
– По-моему, я и так всегда рядом с тобой, – добавив лёгкую ухмылку, сказала Миа.
– Хех, ну это да, за уши не оттащишь, – с усталой ухмылкой ответил Дункан.
– Хотя бы что ты тут мутишь с костюмом, расскажешь, может быть? Или это военная тайна?
– Расскажу, если лицо попроще сделаешь и свою коронную змеиную ухмылку уберёшь, – подмигнул Дункан.
– Это у тебя уже нахваталась, – съязвила Миа.
– Мда, дал же Бог сестрёнку, ладно, просвещу. Сама
