Читаем без скачивания Миссис По - Линн Каллен

Мисс Фуллер дернула поводья.

– Вот мы и приехали. – Она выжидающе посмотрела на меня, как будто я должна была без нее выбраться из этой элегантной маленькой брички.

– Разве мы не должны дождаться швейцара, чтоб он взял у вас вожжи? – спросила я.

– Вожжи? О… вы, возможно, думаете, что я пойду с вами? Нет-нет, дорогая, я удаляюсь, чтобы исследовать трущобы на Хестер-стрит. Вы действительно думали, будто я пойду с вами? Я собиралась только доставить вас сюда, не более. Я думала, ваш супруг будет признателен мне за то, что я вас сопровождала, раз уж он, как вы говорите, в отлучке.

– Может, вы предпочли бы, чтоб я поехала с вами в трущобы? – спросила я.

– И обманули ожидания мистера По? Я бы не осмелилась так поступить. – Мисс Фуллер осадила лошадь и махнула рукой в сторону отеля. – Идите. Это хорошо скажется на ваших книгах.

Я нехотя выбралась из-под тяжелой полости. Когда экипаж, погромыхивая, двинулся с места, я затаила дыхание.

Итак, я замерла на тротуаре перед отелем, раздумывая, не сменить ли мне курс, двинувшись по Бродвею куда глаза глядят, когда почувствовала, что у меня за спиной кто-то стоит. Прежде чем я успела хотя бы пошевелиться, мужской голос произнес:

– Помоги, Боже, несчастным медведям и бобрам.

Обернувшись, я увидела мистера По. Его глаза в обрамлении черных ресниц были устремлены на здание, перед которым мы стояли. Не поздоровавшись, он сказал:

– Так сказал Дэви Крокетт,[31] когда впервые увидел эту громаду.

Я немного помешкала и спросила:

– Это из-за того, что Астор торговал мехами?

Не обращая никакого внимания на мою реплику, он продолжил:

– Но Крокетт ошибался. Поймать удачу за хвост Астору помогли не бобры и медведи. Дело в китайском опиуме.

Я удивленно посмотрела на него:

– Мистер Астор имеет дело с опиумом?

Он по-прежнему смотрел на отель.

– Когда вы видите свидетельства такого впечатляющего богатства, знайте, что чьи-то руки не остались чистыми. Фортуна не благоволит к праведникам.

– Я никогда об этом не задумывалась.

Он ядовито посмотрел на меня.

– Неужели?

Я пристыженно подалась назад.

– Мистер Астор предпочитает, чтоб люди связывали его имя с массовым забоем зверей, а не с опиумными махинациями. Интересно, почему так? – Он снова посмотрел на меня. – Может быть, войдем, миссис Осгуд?

Значит, он меня все-таки узнал. Я последовала за ним в жарко натопленный холл. Мы шли мимо важных, прекрасно одетых людей, и я чувствовала себя ничтожеством, брошенной женой никчемного человека, пусть мое платье и не хуже всех остальных. Чувствовала себя шарлатанкой.

Я остановилась, чтоб посмотреть в лицо По.

– Хочу поздравить вас с успехом «Ворона». – Он нахмурился, словно услышав оскорбление. – Людям нравится это стихотворение. Куда бы я ни пошла, оно у всех на устах.

– Люди лишены вкуса. Не говорите мне, что считаете «Ворона» гениальным произведением.

Это уловка? В поисках ответа я вгляделась в его обрамленные черным глаза и ничего не сказала. Он продолжил:

– Спасибо, миссис Осгуд. Вы – первая честная женщина, которую я встретил в Нью-Йорке. – Он покачал головой. – Мне повезло, что благодаря «Ворону» я стал знаменит.

Не уверенная до конца в том, что мне не нужно начать восторгаться, я постаралась ступить на более твердую почву:

– Могу ли я спросить, над чем вы сейчас работаете?

– Я пишу книгу о материальной и духовной вселенной.

Я засмеялась. Он холодно взглянул на меня.

– Простите. Я думала, это шутка.

– Я никогда не шучу.

– Конечно же, нет. Прошу извинения.

– Хотя сейчас мне хотелось бы, чтоб мои слова были шуткой. Такую книгу не продать.

– Ваши произведения всегда продаются, – беспечно сказала я.

– Только не те, в которых есть настоящая идея. Люди хотят, чтоб их волновали или пугали. Они не хотят думать.

Я неуверенно улыбнулась. Что ему от меня нужно?

– Вот почему на своей лекции я выделил ваши стихи, – сказал он. – В них есть настоящее чувство, если читать между строк.

Я была обезоружена.

– Спасибо. Я думаю, в стихах или в рассказах важнее всего то, что кроется между строк.

– Как и в жизни.

Я неохотно ответила на его напористый, пристальный взгляд:

– Да.

– Меня пленило одно ваше стихотворение, «Ленора»:

Едва лишь свет Любви пробудит душу,Румянцем кожу бледных щек порозовит,Немедля страхом Страсть тебя иссушит,Отравит счастье, уничтожит и спалит.[32]

Я проглотила удивление.

– Вы выучили его!

Мимо нас прошествовала элегантная пара: он в шерстяном костюме, она – в пене дорогого кружева. По нахмурился:

– Оно кое о чем говорит мне, и не только потому, что у меня есть стихотворение с таким же названием, и я использовал имя в «Вороне».

– Совпадение.

Он уставился на меня.

Я отвела взгляд, кусая губы. Зачем мистеру По понадобилась эта встреча? Наверняка у него есть более важные дела, чем внушать надежду малоизвестной писательнице.

– Вас, вероятно, удивляет, что я захотел с вами повидаться.

Я затаила дыхание.

– На самом деле я выполняю поручение моей жены.

– Мистер По?

Он слегка нахмурился, услышав мое бессмысленное восклицание.

– Она заядлая читательница. Я познакомил ее со всеми классическими произведениями. Мне нравится поощрять ее, когда она проявляет интерес к каким-то произведениям, а ваши стихи, миссис Осгуд, восхитили ее.

Я представила себе прелестную женщину-ребенка, которую видела на вечере у мисс Линч, и задалась вопросом: какие мои стихи привели ее в восторг – взрослые или детские?

– Благодарю за добрые слова, мистер По. Надеюсь, ваша супруга тоже здесь, и я смогу поблагодарить и ее.

Выражение его лица стало более жестким.

– Она только перенесла бронхит, и выздоровление обещает быть долгим и трудным. Не может быть и речи о том, чтоб она сегодня вышла.

– Очень печально это слышать.

– Несколько раз она отважилась оставить дом, но ничего хорошего из этого не вышло.

– Мне действительно очень жаль.

Он отвел взгляд, а потом свирепо глянул на меня, словно я чем-то его обидела.

– Вы не услышите от нее ни слова жалобы. Она смелая, хорошая девочка. Если бы я только мог отвезти ее на Ямайку, или Бермуды, или еще куда-нибудь в жаркий климат, я уверен, она бы выздоровела.

Почему же тогда они не переезжают? Ведь он наверняка не бедствует, с его-то успехом.

– Надеюсь, она скоро поправится.

Теперь на его лице снова была написана холодная учтивость.

– Не будет ли слишком дерзко с моей стороны обратиться к вам с просьбой? Мы совершенно незнакомы, и у вас есть обязательства перед вашим мужем, перед семьей… но все же не могли бы вы когда-нибудь нанести ей визит? Вы – хороший человек, я вижу это по вашим глазам, и ваша дружба могла бы ей помочь.

Так вот почему он искал встречи со мной? Стыдясь своего разочарования, я воскликнула:

– Мне очень хочется с ней повидаться! Буду ли я иметь удовольствие навестить ее?

– Вы так добры, миссис Осгуд. Да, конечно, мы будем очень рады вас принять.

– Когда мне прийти?

– Как вам будет удобнее.

– Вас устроит на следующей неделе?

– Да, только выберите день. Любой день, и я под вас подстроюсь.

– Как насчет понедельника? В понедельник после обеда? – Утренние часы я посвящала работе. Вернее, тому, что, как я надеялась, станет имитацией его работы.

Он отвесил мне сухой формальный поклон, будто мы были в королевском суде.

– Мы будем вам очень признательны.

По объяснил мне, как добраться до дома 154 по Гринвич-стрит, где проживали они с супругой, еще раз поклонился и оставил меня в гостиной «Астор-хауза» в окружении манерной мишуры, купленной благодаря медведям, бобрам и опиуму.

6

В субботу, по настоянию Элизы, я снова посетила литературный вечер мисс Линч. Тут, как всегда, велись дающие пищу для размышлений разговоры. В оранжевом свете газовых ламп, отраженном множеством висящих на стене зеркал, мисс Фуллер в расшитой бисером головной повязке ирокезской девушки потчевала собравшихся колоритными выражениями, которыми она обогатила свой лексикон, посещая беднейшие семьи в Бауэри. Это называлось сленгом. Мужчины там назывались «парнягами», женщины – «девчатами». Друг именовался «корешком», а «сыграть в ящик» значило умереть. Вместо «до свидания» говорили «прощевайте пока».

Заверив всех присутствующих «корешков», что он вовсе не собирается «сыграть в ящик», мистер Грили поведал о штате, который на прошлой неделе был принят в Союз. Все согласились, что Флорида, земля малярийных болот и индейцев-семинолов, никогда не будет иметь особой ценности. Она была нужна лишь плантаторам Джорджии, чтоб они могли расширить свои владения, когда истощатся их хлопковые поля. Потом разговор свернул на рабство, сторонников которого среди собравшихся почти не было. Миссис Батлер, бывшая актриса, была особенно убежденной его противницей и совершенно не скрывала, что, пожив в качестве молодой жены в большом рабовладельческом поместье, она в равной мере презирала как сам институт рабства, так и собственного мужа. Но, хотя большинство собравшихся не оскорбляла тема отмены рабства, они были оскорблены тем, что миссис Батлер оставила мужа и детей.