Глубоко вдохнув, я отперла калитку и толкнула ее. Кованая дверца с тихим скрипом отворилась, сгребая в сторону нетронутый снег. Я почувствовала, что действительно мерзну, и, уткнув нос в плотный шарф, быстро пошла по дорожке к крыльцу.
* * *
Ключ с тяжелым звуком провернулся.
– Кто-нибудь есть дома? – громко спросила я, оповестив о своем присутствии.
Ответом мне было молчание. Я огляделась и нащупала на стене выключатель. Панель сигнализации под ним молчала.
Итак. Одинцовы никуда не уехали и дом на охрану не поставили.
Яркая люстра в холле осветила широкое пространство. В две стороны – направо и налево – расходились жилые помещения, а передо мной распласталась широкая лестница с деревянными витыми балясинами. Сначала я решила осмотреть первый этаж и, последовательно щелкая выключателями, двинулась налево. Передо мной возникла светлая и просторная кухня-столовая с дорогим обеденным столом и тяжелыми стульями. У окна стоял небольшой угловой диван, на котором были рассыпаны какие-то бумаги. На кухне порядок. Ни грязной посуды в раковине, ни разводов на столешнице. Однако что-то меня насторожило.
Я замерла, прислушиваясь к ощущению. Какая-то деталь смущала. Точно! У дивана лежала чашка. Кто-то ее уронил и не поднял. Вряд ли такое было в порядке вещей в столь аккуратном и чистом доме. Скорее, это наводило на мысль о том, что кто-то выронил чашку из рук в спешке, панике или от неожиданности.
Я наклонилась, но решила не поднимать предмет: в дальнейшем может выясниться, что дом – место преступления. А в этом случае надлежит оставить все на своих местах.
Вытащив телефон, я сделала пару снимков. Рядом с чашкой на плиточном полу виднелись контуры пятна. Если кто-то пил чай две недели назад, то разлитая жидкость успела бы испариться, оставив точно такие засохшие края.
На стеллаже у стены нижняя дверца была приоткрыта. Заглянув внутрь, я увидела вскрытые пакеты сухого кошачьего корма. Часть содержимого рассыпалась по полке. Один пакет аккуратно надрезан ножницами, остальные разодраны.
– Здесь кот, что ли? – вслух сказала я и в этот момент ощутила легкое прикосновение к своей ноге.
Взвизгнув от неожиданности, я отпрыгнула в сторону и, поскользнувшись на плитке, растянулась на полу, сильно ударившись локтем.
Около открытой дверцы сидел толстый серый кот и глядел в мою сторону с явным недоумением.
– Господи!
Кот был пушистый, с розовым носиком и большими круглыми глазами. Он подошел ко мне и снова потерся о мою ногу. Я все еще тяжело дышала.
– Черт! Хорошо, что у твоих хозяев собаки нет!
В эту минуту мне пришло в голову, что собака вполне могла быть и что я должна была заранее спросить у Марии Павловны о домашних животных.
Я поднялась с пола. Некоторое время мы с котом рассматривали друг друга. Потом я присела и погладила животное, которое принялось яростно тереться об меня головой.
– Как ты тут выживал две недели? – пробормотала я и тут же поняла, кто разодрал мешки с кошачьим кормом в шкафу.
– А ты сообразительный малый, да?
В углу я заметила большую синюю миску, на которой серебристой краской было выведено: «ПИРАТ».
– Пират, значит. – Кот неопределенно мяукнул. – Ты не очень-то похож на пирата.
Насыпав коту корм в миску, я двинулась дальше по коридору, и животное последовало за мной.
Первый этаж был пуст – я раскрыла каждую дверь и осмотрела каждый уголок. Затем поднялась на второй этаж. Тут было три двери, не считая ванной. Одна комната оказалась спальней девочки – вся в воздушных розовато-лиловых тонах. На столе – раскрытый учебник по русскому языку и тетрадь. Строка была не дописана и обрывалась на полуслове. Дверь стенного шкафа раскрыта. Я заглянула внутрь. На плечиках чинно висели платья и куртки, но пара вещей были сброшены на пол шкафа.
«Как будто кто-то в спешке вытянул какой-нибудь свитер с вешалки и уронил часть одежды», – подумала я.
Или мне мерещится то, чего не было?
Следующей комнатой оказалась спальня родителей. Я в тысячный раз испытала чувство неловкости. Мне часто доводилось проводить осмотр домов, но каждый раз меня не покидало ощущение, что я вторгаюсь в частную жизнь, даже если мотивы у меня были самые благородные.
Спальня хозяев показалась мне стерильно чистой. Аккуратно заправленная кровать, накрытая сиреневым стеганым покрывалом без единой складочки. Чистый паркетный пол. Пустой туалетный столик, ощерившийся лампочками по периметру зеркала. У кровати с одной стороны стояли аккуратные домашние тапочки с пушистыми белыми помпонами.
Я выдвинула ящики прикроватных тумбочек и не нашла в них ничего интересного: в одном – книжка и крем для рук, в другом – пара журналов, зарядка для телефона и таблетки от головной боли.
Когда бы Одинцовы ни покинули дом, это случилось до того, как они легли спать. Их не выдернули из кроватей посреди ночи, это очевидно.
А вот последняя комната меня заинтересовала. Судя по обстановке, это был кабинет главы дома. Здесь стояла классическая мебель темного дерева, а перед массивным столом у окна высилось кресло с мягкой кожаной спинкой. Ящики стола были задвинуты, но в щели одного из них торчал листок бумаги.
Я открыла ящик, и на пол высыпался целый ворох листов, покрытых цифрами. Я ничего в них не поняла, только то, что это какие-то отчеты о кассовых операциях. Лоток для бумаг на столе тоже был полон.
Я достала телефон и сняла все, что нашла. Это надо показать какому-нибудь специалисту, если возникнет необходимость.
В раскрытую дверь медленно вошел Пират и замер у ножки стола.
– Опять напугал, – проворчала я и села за стол, пытаясь представить себя владельцем компании «Тарасов-транс».
– Допустим, я – Олег Одинцов, и я во что-то вляпался, – сказала я вслух, обращаясь к коту.
Он вспрыгнул на стол и прошелся по нему тяжелыми лапами, после чего улегся под лампой. Я включила ее. Пират удовлетворенно зажмурился и удобно устроился в лимонном круге света.
– Во что я мог вляпаться? У меня хотят отжать кусок бизнеса. Кто – пока неизвестно. Назовем его Мистер Икс. И этот Мистер Икс мог меня похитить.
