Во всех соседних поселениях осталось всего несколько дееспособных, хотя еще не до конца оправившихся от шока мужчин, которым предстояло похоронить мертвых. А посреди жестокой зимы на Аляске – это невероятный труд. Расположенные в северных широтах деревни стояли на вечной мерзлоте. Чтобы вгрызться в грунт у миссии, шахтеры прогрели его сначала горячим паром и только потом проложили траншею. В ней, как в братской могиле, и погребли всех жертв гриппа, установив с обоих концов кресты.
Среди прочих покойников на глубине шести футов оказалось и замороженное тело страдавшей ожирением женщины. И оно пролежало там семьдесят лет.
2. Хроника мора и смерти
Жил в Афинах молодой человек, окруженный роскошью и наслаждавшийся всеми возможными привилегиями. Его отцу принадлежали золотые копи, и потому он никогда не знал нужды в деньгах. Сам блестящий ученый, юноша мог целыми днями обсуждать философские вопросы с одним из наиболее известных мудрецов своего времени. Это была жизнь, наполненная свободной игрой ума, в которую не вторгались никакие низменные повседневные заботы.
Но только однажды на город обрушился мор.
Напасть пришла в 431 году до нашей эры. Горожанам было не привыкать к болезням и смерти, но ничто не могло подготовить их к подобной трагедии. Эпидемия свирепствовала более года, уничтожая все структуры столь тщательно выстроенного общества, перейдя в катаклизм, пошатнувший уверенность в себе ученых и врачей, изменивший ход истории. Казалось, только разгневанные боги могли ниспослать такое. И наш молодой человек, которого звали Фукидид, создал хронику «чумного года».
Симптомы выглядели устрашающе. Молодых и сильных людей «охватывал прежде всего сильный жар в голове, появлялась краснота и воспаление глаз; затем внутренние части, именно гортань и язык, тотчас затекали кровью, дыхание становилось неправильным и зловонным»[5], – писал Фукидид. Несчастные начинали чихать, их одолевала хрипота. Грудь разрывалась от боли, «что сопровождалось жестоким кашлем». У некоторых начинались желудочные спазмы, и затем «следовали все виды извержения желчи, обозначаемые у врачей особыми именами, причем испытывалось тяжкое страдание». Людей буквально выворачивало наизнанку от рвоты.
Жертвы болезни от жара горели, как на костре. Им все время отчаянно хотелось пить. Их одолевало желание окунуться в холодную воду, и некоторые так и поступали, погружая свои тела в цистерны для сбора дождевой воды в стремлении «умерить агонию своей неутолимой жажды».
Больные и умирающие сначала осаждали врачей, упрашивая помочь им. Но напрасно. Не существовало ни лекарств, ни бальзамов, способных облегчить муки. Более того, доктора сами подхватывали инфекцию от постоянного соприкосновения со множеством зараженных «чумой» людей.
Перепуганные граждане Афин бросили тогда медицину и обратились к религии, заполнив храмы и молясь богам об избавлении от злого поветрия. Но и это не помогло. Фукидид писал: «Сколько люди ни молились в храмах, сколько ни обращались к оракулам и тому подобным средствам, все было бесполезно; наконец одолеваемые бедствием люди оставили и это».
Фукидид описывает кошмарные сцены. «Умирающие лежали один на другом, как трупы, или ползали полумертвые по улицам и около всех источников, мучимые жаждой». Умерших было столько, что подобающими погребальными ритуалами стали пренебрегать, «и каждый совершал похороны, как мог».
Никто не знал, что делать и к кому обратиться за помощью. Простой насморк или головная боль могли означать скорый конец, и не существовало способа избавиться от недуга, если уж он проникал в организм. При первых признаках инфекции люди впадали в отчаяние, и это было хуже всего. «Лишь только чувствовалось недомогание, заболевшие теряли надежду, отдавались скорее на произвол судьбы и уже не сопротивлялись болезни».
Обычно (и вполне ожидаемо) здоровые становятся опорой для больных. Однако те, кто пытался это сделать, сами рисковали заразиться. Перед афинянами встала дилемма. Должны они нянчиться со своими родственниками и друзьями, подвергаясь опасности «умереть, как бараны», или же им следует отвернуться от всех и спасать свою жизнь?
И для большинства ответ оказался очевиден. Люди стали отсиживаться у себя дома, избегая всякого общения с родными, друзьями и соседями. В результате, оставшись без всякого ухода, больные стали умирать еще быстрее.
Цивилизованное общество на глазах рушилось. Как отмечал Фукидид, «болезнь прежде всего послужила для государства началом дальнейшего попрания законов. Теперь каждый легче отваживался на такие дела, какие прежде скрывались».
Жители Афин не раз могли наблюдать, как внезапно умирал богатый горожанин, а те, кто прежде ничего не имел, мгновенно завладевали его собственностью. Какой смысл в бережливости и в умеренном образе жизни, если в любой момент к тебе может явиться смерть, а нищие слетятся на твое имущество как стервятники? «И потому многие спешили спустить свое состояние как можно быстрее, потому что богатство, как и сама жизнь, стало видеться им слишком недолговечным».
Традиционные понятия о чести и достоинстве оказались забыты, и на смену пришла другая мораль: «Что было приятно в данную минуту и во всех отношениях полезно для достижения этого приятного, то считалось и прекрасным, и полезным». Воцарилось полное беззаконие. «Людей нисколько не удерживал ни страх пред богами, ни человеческие законы, так как они видели, что все гибнут одинаково, и потому считали безразличным, будут ли они чтить богов или не будут; с другой стороны, никто не надеялся дожить до той поры, когда понесет по суду наказание за свои преступления».
И даже когда «чума» покинула город, Афины уже не возродились в прежнем блеске. Фукидид считал, что именно ее последствия помешали афинянам победить Спарту и Пелопоннесскую лигу.
Записи Фукидида ознаменовали собой начало эпохи, когда каждая новая эпидемия стала попадать в письменные исторические хроники. По сей день никто не сумел установить, какая именно болезнь нанесла столь жестокий удар по Афинам, и никто не может убедительными доводами опровергнуть выдвигаемые теории. Что это было? Грипп? Инфекционно-токсический шок? Достоверным фактом остался лишь описанный Фукидидом ужас.
И если разобраться, то история человечества вплоть до XX века – это зачастую история поражений людей в борьбе болезнями. С пугающей регулярностью микробы, окружающие людей с незапамятных времен, вызывали эпидемии, уничтожавшие в считанные дни население целых городов. Они всегда приходили неожиданно, а причины их возникновения оставались необъяснимыми. Были они проклятием богов? Распространялись ли они через миазмы, то есть «дурной воздух»? Этого не ведал никто, и лучшие умы своих эпох оказывались бессильны что-либо противопоставить наступлению массовых недугов.
До XX столетия инфекционные заболевания были столь распространены и совершенно неизлечимы, что невозможно было даже поддерживать постоянную численность населения в крупных городах, особенно подверженных эпидемиям. Иногда наступали периоды передышки, но за каждым таким периодом обязательно следовал новый ужасающий разгул очередной инфекции.
А болезни вроде туберкулеза практически никогда не покидали густозаселенных мест, и уровень смертности от них постоянно оставался столь высок, что только в 1900 году Лондон – основанный почти за две тысячи лет до того – впервые смог удержать число своих обитателей на стабильном уровне без постоянного притока новых людей. И так произошло во всех основных мегаполисах.
Наиболее мощные эпидемии обрекали на гибель государства и меняли ход истории в целом. Они в значительной степени повлияли на саму эволюцию человеческих существ. Мор могли пережить только генетические счастливчики, которые по каким-то причинам унаследовали от предков сопротивляемость к вызывавшим инфекцию микроорганизмам. Даже в разгар жесточайших эпидемий всегда находились люди, которые либо вообще не заражались болезнью, сколько бы ни вступали в контакт с больными, либо переносили недуг в легкой форме и быстро оправлялись от него. А когда все вокруг умирали, именно такие люди становились продолжателями рода человеческого. Их генотип превращался в преобладающий, а подверженные инфекциям терпели поражение в грандиозной борьбе по правилам Дарвина.
Среди необозримого моря различного рода эпидемий особняком в истории стоит одна. Она разразилась через тысячу лет после описанных Фукидидом событий в Афинах и пронеслась по всему миру, оставляя за собой смерть и опустошение.
Историки медицины считают, что чума тогда зародилась в Китае в 1331 году. И вместе с бушевавшей там гражданской войной она ополовинила население Китая. Оттуда инфекция двинулась вдоль традиционных азиатских торговых путей и через пятнадцать лет – то есть в 1346 году – добралась до Крыма. Затем она распространилась в Европу, в Северную Африку и на Ближний Восток. Болезнь нарушала жизнь любого общества точно так же, как мор в Афинах задолго до того. Она заставляла опустеть улицы городов и все общественные места, а ужас перед ней нашел отражение в самом ее названии. Она вошла в историю как «Черная смерть».
