Читаем без скачивания Возвращение домой - Робин Хобб

Кроме того, наши сомнительные пожитки постепенно приходят в негодность. Даже ничтожный вес лачуг превращает хлипкую землю в грязь. Раньше я иногда с презрением говорила о тех, кто не следит за собой: «они живут, словно животные». Но на деле оказалось, что лесные твари могут жить гораздо лучше нас. Я завидую паукам, чьи изящные сети расположены на залитых солнцем ветвях. Я завидую птицам, которые свили гнёзда над нашими головами, там, куда не достают грязь и змеи. Я завидую даже кривоногим болотным кроликам — так наши охотники называют мелких зверюшек, так ловко скачущим по зарослям камыша и листьям на мелководье.

День за днём земля засасывает меня при каждом шаге. Ночью наши подстилки опускаются в грязь, и мы просыпаемся мокрыми. Нужно искать выход, но остальные только говорят: «Надо подождать. Наши разведчики вернутся и отведут нас в лучшее место».

Я думаю, единственное доступное нам лучшее место находится в чертогах Са. И мы можем отправиться туда в любой момент. Увижу ли я ещё когда-нибудь благоуханную Джамелию, попаду ли снова в сад, заросший знакомыми растениями, смогу ли наесться досыта или напиться, не думая о том, что буду пить завтра? Мне так хочется поддаться искушению и уйти от реальности в сны о незнакомом городе. Только мысль о сыновьях удерживает меня в этом мире.

День шестнадцатый хлебной луны

Год четырнадцатый правления благороднейшего и блистательного сатрапа Эсклепиуса

Сердце знает то, что неведомо пробудившемуся разуму. Мне снился сон, в котором я двигалась подобно ветру в этих Дождевых Чащобах, пролетала над мягкой землей и поднималась выше, к ветвям деревьев. Не тревожась о грязи и разъедающей воде, я внезапно смогла увидеть многогранную красоту вокруг. Я парила, опираясь на восходящие потоки, словно птица. Дух Дождевых Чащоб шептал мне: «Научись этим управлять и позволь обнять тебя. Стань частью нас и живи».

Я не знала, что в полусне могу поверить в подобное. Моё сердце стремится к белым шпилям Джамелии, к мягким синим водам её гаваней, тенистым дорожкам и солнечным паркам. Я жажду музыки и живописи, вина и поэзии, еды, которую я не вылавливала бы из болота или не срывала бы в диких зарослях. Я жажду красоты, которую может дать только порядок.

Сегодня я не ходила за пищей и водой. Вместо этого я пожертвовала двумя страницами своего дневника, чтобы зарисовать жилища, пригодные для этого забытого места. Я также придумала подвесные дорожки, которые соединяли бы дома между собой. Для этого нужно срубить несколько деревьев. Когда я показала свои наброски, кое-кто засмеялся и сказал, что это слишком сложная работа для такой маленькой группы людей. Другие заметили, что многие наши инструменты уже проржавели. На это я смогла ответить, сказав, что если мы хотим что-то построить, надо делать это сейчас, пока хоть что-то осталось.

Несколько человек внимательно рассмотрели рисунки, но потом сказали, что нет никакого смысла стараться, потому что в любой момент могут вернуться наши разведчики и нам придётся переезжать на лучшую землю. Мы же не можем, сказали они, жить в болоте вечно. Сомневаюсь, что это так, и думаю, что если мы не соберём все силы, то скоро погибнем здесь. Чтобы не искушать судьбу, я не озвучила свой главный страх: на многие лиги вокруг, может быть, только болото и деревья, и наши разведчики никогда не вернутся.

Когда большинство разошлось, остались двое мужчин и начали укорять меня, говоря, что честная джамелийская женщина не должна повышать голос на мужчину. Они были простолюдинами, как и их жены, которые стояли поодаль и кивали. Но я всё равно не смогла сдержать слёз, и мой голос дрожал, когда я спросила — как они могут называть себя мужчинами, если каждый день посылают моих мальчиков в лес за едой, а сами сидят и ждут, пока кто-то другой решит их проблемы.

Они подняли руки в знаке, унизительном для женщин, как если бы я была уличной девкой.

Потом они ушли.

Мне наплевать. Я докажу, что они были неправы.

День двадцать четвертый хлебной луны

Год четырнадцатый правления благороднейшего и блистательного сатрапа Эсклепиуса

Я разрываюсь между скорбью и радостью. Мой ребёнок мёртв, Джетан всё ещё не вернулся, но, несмотря на это, я ощутила сегодня триумф, не сравнимый со всеми похвалами в прошлом. Челли, Марти и маленький Карлмин помогают мне. Сьюит, ткачиха, обеспечила меня материалами для экспериментов. Пьет и Ликея ходят собирать еду вместо меня. Маленькие ручки Карлмина поражают своей ловкостью, а его желание помогать согревает мне сердце. Глядя на такие старания, я называю его сыном своей души.

Мы связали большую хижину на основе из сплетенных веток и тонких корней, укрытых подстилками из лиан. Такая основа помогает распределить вес, и мы как будто бы опираемся на вязкую землю, словно листья кувшинок на воду. В то время, как другие дома каждый день оседают вглубь и постоянно переносятся с места на место, наш простоял уже четыре дня. Сегодня, убедившись, что наш дом не подвёл, мы взялись за дальнейшие улучшения. Без всяких инструментов мы выламываем небольшие деревца и очищаем их от веток. Куски стволов, перевитые корнями лилий, формируют горизонтальные помостки, которыми мы выкладываем дорожки вокруг своей хижины. Завтра нужно добавить ещё несколько слоёв, чтобы хоть немного упрочнить это хлипкое сооружение. Я уверена, хитрость в том, чтобы распределить нагрузку от движения на максимально большую площадь, совсем как делают болотные кролики со своими расплющенными ножками. Над самой влажной площадкой позади нашей хижины мы растянули дорожку, привязав её, словно паутину, к двум ближайшим деревьям. Было тяжело, потому что обхват деревьев большой, а стволы скользкие. Дважды конструкция не выдерживала, и над нами смеялись те, кто наблюдал со стороны, но с третьей попытки удалось закрепить её как следует. Она дает возможность не только спокойно проходить туда и обратно; можно также подняться и стоять какое-то время, разглядывая окрестности. Нельзя назвать это полным видом, потому что мы не смогли поднять мостки высоко над землёй, но даже так я получила какое-то представление о жалком положении нашего лагеря. Столько места пропадает зря, потому что невозможно проложить постоянные тропки и все шалаши расставлены как попало. Один из моряков подошёл, чтобы рассмотреть дело наших рук — он внимательно разглядывал каждый узел, пожевывая нижнюю губу. Потом взял и перевязал половину.

— Так оно будет держаться, мадам, — сказал он мне. — Но не очень долго и не под всяким весом. У нас есть к чему стремиться. Посмотрите вверх. Вот куда нам нужно — обустроиться на тех ветках.