брату, не могла поступить иначе. Придётся просить у родителей и выслушивать лекцию об излишней расточительности: “Девушка должна быть скромной и экономной, а тебе лишь бы деньги на ветер пустить!”.
Наскребаю мелочь на тест и бегу в аптеку.
Минуты ожидания результата тянутся бесконечно долго… Волнение разгоняет кровь, она шумит в голове Ниагарским водопадом. Паника вытесняет все мысли. Не могу вычленить ни одной логичной последовательности слов из того, что генерирует мозг. Абсолютно все процессы блокирует паника.
Мне всего восемнадцать. У меня нет ничего – ни профессии, ни денег, ни мужчины. Да и дома у меня фактически тоже нет. Подозреваю, что папа выставит меня, узнав, что я “принесла в подоле”. Ребёнок – это конец всему: моим надеждам получить образование, найти хорошую работу и вырваться в счастливую самостоятельную жизнь. Да и замуж “с прицепом” меня вряд ли кто-то возьмёт…
Отчаяние разрывает на части, когда вижу ярко проступающую вторую полоску. Как же я этого придурка Ковалёва ненавижу! Врун, подонок и мерзавец. Безответственный кобель! Он получал удовольствие, а я теперь за это должна расплачиваться?
Решение созревает само собой. Я не могу позволить себе разрушить жизнь из-за какого-то непорядочного мажора.
Глава 4
Неприветливая тётка в женской консультации смотрит сквозь меня, пока я, запинаясь, выдаю заранее заготовленную фразу, что не собираюсь оставлять ребёнка и мне нужно направление на аборт.
- Раздевайся и ложись на кресло, – грубо бросает мне.
В кабинете прохладно. Стальные подставки обжигают ноги холодом… Ненавижу это средневековое орудие пыток, хоть само по себе оно и не причиняет боли… Это жуткое приспособление для осмотра женщин куда больше подходит для каких-то БДСМ-игрищ, чем для приёма взволнованных пациенток.
Тётка грубо осматривает меня зеркалом, затем долго мнёт мой живот, будто кусок мяса, и подтверждает мои наихудшие опасения.
- Сколько тебе лет? – рычит на меня врач, будто разговаривает с преступницей какой-то.
- Во-восемнадцать, – заикаюсь в ответ.
Я растеряна. Меня до колик пугает атмосфера этого кабинета. А ещё больше я боюсь того, через что должна буду пройти в ближайшем будущем. Хочется хоть каплю чуткости и сочувствия в моей трудной ситуации… Она ведь должна понимать, насколько мне сейчас непросто!
Но тётка в побитом молью парике, видимо, люто ненавидит свою работу и тех, с кем ей тут приходится общаться. И не стесняется срывать своё недовольство на мне.
- Детский сад, а туда же… Замужем?
- Н-нет.
- Всё ясно! – бросает презрительно и усаживается за стол.
Сползаю с кресла и напяливаю на себя джинсы и толстовку, пока она делает у себя какие-то записи.
- Оставлять будешь ребёнка или как?
- Н-не буду.
Мне очень страшно, а грубое поведение врачихи только усугубляет моё состояние.
- Ну и дура.
Хочется крикнуть: “Не вам судить!”, но молчу. Эта гестаповка – последнее существо, перед которым мне хотелось бы изливать душу.
- Ладно. Вот список анализов, которые нужно сдать. А это – список лекарств, которые придётся собрать для процедуры. Хочешь – купи сама. Если лень бегать по аптекам – можешь заплатить деньги, и медсестра всё возьмёт тут на месте.
Озвученная сумма шокирует. Интересно, сколько же стоят лекарства на роды, если аборт обходится так дорого?
- Я сама куплю, – принимаю решение в надежде, что удастся найти где-то подешевле.
- Хорошо, как хочешь. С собой надо иметь сорочку, халат и тапки. И деньги, разумеется, чтобы отблагодарить врача и анестезиолога. Ты же хочешь, чтобы всё сделали хорошо, и ты в будущем могла иметь детей?
На автомате киваю. От сумм, которые вываливает на меня тётка, кружится голова. Придётся просить у отца или брата, у мамы точно таких денег нет. Это значит, что нужно будет объясняться и рассказывать папе мою историю, а потом выслушивать в ответ...
Может, позвонить Ковалёву? Должен же он нести ответственность за своё удовольствие? Как говорится: “Любишь кататься – люби и саночки возить”. Зла на него ужасно. Ни видеть, ни слышать его не могу. Но очень уж не хочется отчитываться перед папой и клянчить у него деньги…
Устраиваюсь в безлюдном месте в парке неподалёку от консультации и пытаюсь вспомнить телефон своего бывшего парня. Зачем я его удалила? Сколько раз зарекалась совершать импульсивные поступки, и вот опять.
Просматриваю входящие звонки. В связи с подготовкой к свадьбе мой телефон ими забит под завязку. Как узнать, какой из них нужен? Не могу вспомнить, какого числа Ковалёв звонил. Выбираю наугад с десяток “подозрительных” номеров, но мне не везёт – все они принадлежат другим людям. Надо ехать в столицу и решать с Валерой вопрос напрямую. Может, он мне ещё приличную клинику оплатит.
Семестр заканчивается, всё равно придётся просить у отца деньги на билет. Это куда проще, чем на аборт…
Решаю действовать через маму. Хоть папа и держит всю семью в ежовых рукавицах, ей обычно удаётся как-то на него влиять.
- Мамуль, я бы уже хотела вернуться в университет, а денег на билет нет. Может, ты попросишь для меня у папы? – завожу разговор сразу, как возвращаюсь домой, пока мы с ней дома вдвоём.
- Я попробую, но ты же знаешь, что мы сейчас на мели. Свадьба и квартира… Нам ещё долги отдавать…
Разразившийся на кухне скандал я чувствую по резким движениям стульев по полу, звону посуды и топоту ног, которые в привычной тишине квартиры звучат как раскаты грома. Это из-за моей просьбы о деньгах? Или просто настроение плохое?
Бегу в кухню, чтобы поддержать маму.
- Тебе всё “дай, дай, дай”! – заметив меня, отец начинает метать молнии в мой адрес. – Сколько можно? Тебе уже восемнадцать! Я вовсе не обязан оплачивать твои развлечения!
- Папа, мне не на развлечения. Мне нужно возвращаться в университет на занятия. Хотя бы на билет…
На еду и прочие расходы я рассчитываю получить оплату небольшого заказа на фрилансе, который нашла на днях. А там и до стипендии как-то протяну. На лето возьму подработку в столице. Мне бы только добраться туда как можно скорее. Не хочется затягивать.
- Я свои деньги зарабатываю тяжёлым трудом, – садится на своего любимого конька отец. – А ты тут прохлаждаешься уже почти целый месяц! Ешь, пьёшь, электроэнергию и воду расходуешь. И за это всё плачу я! При том, что ты мне даже не дочь!
- Папа! – меня
