Читаем без скачивания Золотой венец Трои - Ольга Тарасевич

– Спасибо! Как мило – хотел попрощаться! Мой муж покидает меня! Слушай, ну почему ты совершенно обо мне не думаешь?! Ты что, не понимаешь: ты уедешь, а завтра тут будет войско Ярбы или другого африканского царя? И от меня, и от Бирсы ничего не останется – мне просто не простят связь с тобой, меня уничтожат, потому что никогда женщины не отказывали местным царькам, а защитить меня больше некому… Эней, опомнись, я умоляю тебя!

Дидона смотрела в печальные любимые глаза и понимала: все троянцы бросили возиться с кораблями и только тем и занимаются, что подслушивают их разговор.

Какой позор! Какое унижение!

Эней бросает царицу Карфагена, дочь славного тирского царя Бела, прекрасную Дидону… Он бросает ее, как самую жалкую рабыню, и все это видят сотни людей.

Боги, боги! Есть ли у вас сердце?! Как можете вы позволить, чтобы та, которая один раз уже лишилась мужа и испытала невероятные мучения, сейчас опять теряла своего любимого?..

Как больно!

И ведь Эней знал о Сихее! Он знал о том, какой это был ужас – торопиться на брачное ложе, наткнуться на труп мужа, а потом еще и узнать, что с ним расправился родной брат невесты! Эней все знал – и все равно он собирается уезжать. Он увозит Юла, который стал ей ближе родного сына…

– Обними же свою Дидону, – шепчут ее онемевшие губы. – Любимый, всего лишь объятье… Я умираю!..

– Прости, не могу. Если я только прикоснусь к тебе, то никогда не смогу уехать. Я больше всего на свете хочу быть с тобой. Но воля богов такова, что мне надо отправляться в путь. Прости и прощай!

Он разворачивается и бежит к морю.

Сильный ветер едва не валит Энея с ног, однако он продолжает упрямо двигаться вперед.

– Потешилась сладко – и будет, царица. А я бы, признаться, не отказался в покои твои заглянуть, не стал бы бежать, как Эней…

Какой-то троянец, полный, с некрасивым обожженным лицом, начинает хохотать, и живот его трясется.

Но это все для Дидоны уже неважно.

С удивлением она видит стражника из своей свиты (откуда он взялся тут, его же никто не звал?), тот бросается к троянцу с мечом. Царица бормочет:

– Оставь, все неважно. Пусть едут.

Пусть…

Развернувшись, она идет к своему дворцу. Но не входит в покои: зовет рабов.

– Слушайте меня внимательно! Разложите здесь огромный костер. Пусть его пламя поднимется выше неба! Срочно принесите сюда все вещи Энея! Возьмите меч этого предателя и всю ту одежду, которую я ему дарила. А еще я требую, чтобы вы принесли сюда наше ложе из опочивальни. Его надо рассечь на мелкие щепы и тоже бросить в костер!

Обессиленно опустившись на землю, Дидона внимательно наблюдала за тем, как выполняются ее распоряжения.

Потом провела рукой по волосам, нащупала золотой венец и грустно усмехнулась.

Как сладок был этот подарок Энея! Как радовался вероломный муж, когда видел это украшение на ее густых светлых волосах!

В этом совершенном венце столько красоты! Золото, сапфиры и изумруды обещали ей счастье, любовь, безмятежность. Но прекрасный венец обманул все ее надежды. Как обманул и предал царицу и тот, кто его подарил…

Отбросив в сторону украшение, тоненько зазвеневшее на камнях, Дидона обернулась на звук приближающихся шагов.

Анна, бледная, встревоженная, раскрыла ей свои объятия.

И по ее лицу, и по молчанию стало понятно, что сестра обо всем догадалась и хочет как-то облегчить скорбь Дидоны.

– Не бойся, Анна, – прошептала Дидона, обнимая хрупкую фигурку сестры. – Я отомщу за свое унижение! Сожгу все его вещи и буду молиться: пусть Юпитер его уничтожит! Пусть вероломный Эней прочувствует мою боль, все мои мучительные страдания!

– Конечно, сестра. Ты совершенно права, именно так и надо поступить. Но даже самой страшной кары все равно мало для этого предателя, разбившего твое сердце!

И сестры принялись бросать в костер вещи Энея.

Одежда сгорела быстро, превратилась в седой пепел, рассеявшийся в ночи. Меч коварного троянца раскалился докрасна, затрещали в огне украшавшие его рукоятку драгоценные камни.

Став на колени, Дидона приготовилась к молитве.

Если сейчас призвать богов на помощь, то Энею больше никогда не суждено увидеть берегов.

Он погибнет в морской пучине, и умрет его сын, и вся его свита.

Только…

По щекам Дидоны заструились слезы.

«Никогда я не скажу таких слов, – пронеслось у нее в голове. – Это заклинание очень сильное, я точно знаю, что уничтожила бы Энея. Но только я не могу, не могу! Я не могу его убить, я не хочу его смерти. Он причинил мне боль, а я все равно люблю его и всегда буду помнить, какими счастливыми делались его глаза, когда он смотрел на меня… Я не могу желать ему зла. Я люблю его, хочу, чтобы он жил долго, чтобы повзрослел Юл, превратился в славного воина. Я хочу, чтобы Эней жил… И вместе с тем без него я жить не смогу, не сумею. Его отъезд – это мои вечные муки, и они никогда не кончатся…»

Дидона нащупала маленький кинжал, который всегда висел на ее поясе с того самого дня, когда она узнала, что Сихея убил Пигмалион.

Покосилась на Анну.

Сестра сидела подле костра, обняв обтянутые хитоном колени. И пристально смотрела в море, где вереница кораблей, сражавшихся с высокими волнами, постепенно становилась все мельче и мельче.

Все дальнейшее произошло одновременно.

Вонзив кинжал в свою грудь, Дидона бросилась в пылавший костер, закричав от пронзительной боли.

Странно, но от огня ей стало легче, словно жесточайшие муки тела облегчили страдания души. А потом жар вдруг исчез…

– Успокойся, сестра моя. Скоро мы будем с богами, – твердит Анна, обнимая обугленное тело сестры.

Ее волосы трещат, хитон загорается, пламя касается тела. Кроткое выражение лица сменяется гримасой боли, но Анна, закусив губу, не пытается выскочить из пылающего костра, а еще крепче прижимает к себе свою мертвую сестру.

И вот уже языки пламени пляшут на двух девичьих трупах…

Анна и Дидона почему-то видят все это сверху, словно не сгорают в эту минуту на раскаленных угольях.

К костру опрометью бегут рабы.

Один из них останавливается и, воровато оглянувшись по сторонам, нагибается и хватает золотой венец. Прячет его в складках серой грязной рубахи.

Дидона сверху грозит ему пальцем:

– Эй, выброси его, он принесет тебе несчастье, как и мне!

Странно, но раб-воришка ее не слышит. И другие рабы тоже ничего не слышат…

Огромный пляж острова Бо похож на рай.

Мягкий белоснежный песок, как искусный любовник, нежно ласкает ступни. Прохладный ветерок остужает разогретую на солнце кожу. Соленое дыхание моря смешивается с ванильными ароматами цветов и сладким запахом кокосового масла для загара.

«Я поправляюсь. Я наконец выздоравливаю и возвращаюсь к жизни. – Эмилия Мюрье растянулась в шезлонге, с наслаждением чувствуя, как теплый солнечный душ омывает ее ноги, грудь и живот. – Здесь так хорошо и спокойно, что я, пожалуй, и правда прихожу в норму. Разрыв пятилетних отношений с Патриком дался мне очень дорого. Наверное, каждая женщина переживала бы, если бы ее постоянный партнер вместо предложения руки и сердца вдруг сообщил, что он встретил другую девушку. Но мне пришлось труднее во много раз. Ведь я работаю психотерапевтом. Моя задача – помочь клиенту не допустить возникновения такой ситуации, в которой оказалась я сама. Впрочем, отпуск и правда лучший способ начать жизнь с чистого листа. Конечно, пока я еще не готова к новым серьезным отношениям. Однако, по крайней мере, я вновь могу смотреть на мужчин. У меня нет особого выбора, из свободных туристов здесь только немец Ганс. Не очень красивый, типичный бюргер: невыразительное лицо, светло-голубые глаза, рыжие волосы, веснушки, килограммов двадцать лишнего веса. Он ведет себя скованно, и я, кажется, догадываюсь почему. Ему нравятся красивые стильные женщины, но он изначально не верит, что может вызвать их интерес к себе. Поэтому он скорее заинтересуется девушкой с какими-нибудь изъянами во внешности… Что ж, тем интереснее будет подобрать ключик к этому человеку! Я думаю, Ганс может оказаться неплохим любовником – компенсаторный механизм неуверенности в собственных силах. Дополнительный бонус, если я все-таки смогу затащить его в постель, – это мое восстановленное профессиональное реноме. Я смогу убедиться, что все еще не утратила способности разбираться в людях и играть на их маленьких слабостях».

Наконец жара сделалась совсем нестерпимой.

Задумчиво посмотрев на сланцы (нет, наверное, не стоит их надевать: песок такой мягкий и чистый, поранить ноги им просто невозможно), Эмилия побежала к морю и с наслаждением окунулась в прохладную воду.

Плыть вдоль берега, не имеющего ни малейших примет цивилизации, было чрезвычайно приятно.