их по пьяни. До конца жизни Айви не смирится с этим подлым предательством, когда женщины идут против женщин.
От злости у Квини дергается веко: ее бесит, что эти мужчины еще и рисуются перед ними. В толпе не видно ни мэра Уилла Стоутона, ни банковского управляющего Джона Хаторна. Значит, должен быть кто-то из членов городского совета, что уже само по себе интересно.
Квини оказывается права: через несколько минут от толпы отделяется преподобный мегацеркви [18] Кричли Хэкл Коттон Мазер. Ему за шестьдесят, голова его чисто выбрита, и он носит аккуратную козлиную бородку. Между бровей пролегли две глубокие вертикальные борозды, похожие на восклицательные знаки – свидетельство того, что этот человек много хмурится.
Мазер далеко не дурак, если пришел не в костюме с галстуком, а в охотничьем камуфляже, правда, гораздо лучшего качества, чем у остальных. Этим он словно хочет сказать: я один из вас, но на голову выше. Довольно тонкое послание, которое не до всех доходит. Люди просто видят перед собой человека в камуфляже, но не понимают сути.
Мужчины скандируют все громче, и Квини говорит:
– Урсула…
– Я займусь этим.
Урсула кладет руку на плечо Персефоны, подталкивая ее к дверям, и теперь девочка скрыта за одеждами ведьм. Собака протискивается к своей хозяйке, а Виджет взлетает на стрелу крана, аккуратно сложив крылья.
– Хватит снимать, – командует преподобный, и мужчины послушно убирают телефоны. Убедившись, что его распоряжение выполнено, преподобный делает шаг вперед.
– Сибилла, – рычит Коттон, выставив вперед подбородок.
– Коттон, – ответствует она, уперев руки в боки.
– Обращайся ко мне Преподобный Мазер.
– А ты зови меня Квини, – парирует ведьма.
– Никакая ты не королева, – презрительно шипит он.
– А для меня никакой ты не преподобный, а просто Коттон. – Зря она так сказала, Квини знает это, но ей надоело выбирать выражения при общении с внешним миром, надоело смягчать их, ублажая эго таких, как Коттон Мазер и ему подобных.
– И ты позволишь ей проявлять к себе такое неуважение, Коттон? – выкрикивает кто-то из толпы, и другие голоса вторят зачинщику, поддерживая его. – Так ты поставишь эту стерву на место или нет?
Коттон ощетинивается.
– Видишь, что ты натворила? – говорит он Квини. – Ты разозлила моих людей!
Квини так и подмывает слово в слово повторить граффити, которое она увидела на одной из городских стен: Узри мое поле шлюх. Взгляни на него, и ты увидишь, что оно бесплодно. Еще пятьдесят лет назад все эти люди закидали бы ее матерными словами, словно гранатами, но теперь они ругаются исключительно про себя. Поэтому Квини просто пожимает плечами и говорит:
– Жаль, что твои люди такие обидчивые.
Из толпы в сторону ведьм летит бутылка и едва не попадает в непоколебимую Квини. Бутылка разбивается позади нее, толпа смеется и улюлюкает. Квини сжимает кулаки, ноздри ее гневно раздуваются. Она уже готова сбежать по ступенькам, чтобы накинуться на бросившего бутылку придурка, но одновременно происходят две вещи.
Айви начинает бормотать заклинание, а Иезавель делает шаг вперед и, подбоченившись, прислоняется к перилам, покусывая нижнюю пухлую губу. А потом небо прорезает молния, и вослед ей слышатся раскаты грома.
Вспышка молнии, подобно небесной лампочке, освещает Иезавель: в бешеном кружении вокруг нее пляшут сонмы листьев. Мужчины отрывают бутылки ото рта и разжимают кулаки – с отвислыми челюстями все смотрят на Иезавель. И неважно, что ей под восемьдесят и ее колдовская сила с годами ослабла. Иезавель все еще в состоянии насылать мощные проклятия. Даже преподобный ощутил это, хоть и приходит в себя быстрее остальных.
– Доброго вам дня, преподобный Мазер, – произносит Иезавель завораживающим, тягучим голосом, по силе своей перекрывающим натиск надвигающейся бури. – Чем обязаны такой чести? Желаете продегустировать ограниченную партию лавандового джина, который мы готовим к запуску в следующем месяце? Если так, то мы приглашаем вас и ваших друзей в зал нашей винокурни.
При этих словах ряды горожан дрогнули: они слушают, словно заколдованные, забыв, зачем пришли сюда. Им так хочется испробовать джин кустарного производства из рук этой грозной Иезавель Джонс.
– Вернитесь в строй, – с упреком произносит преподобный, и ошеломленные мужчины подчиняются. Пришедшие с ними женщины бросают на них испепеляющие взгляды. – Мы не за джином сюда пришли. – Преподобный оскаливается в едкой ухмылке.
– Но тогда зачем вы здесь? – интересуется Иезавель, склонив голову набок.
– Чтобы разрушить это логово беззакония.
– И по чьему же распоряжению? – подает голос Квини.
– По распоряжению городских властей. У вас огромная задолженность по залогу и налогам на недвижимость. И мы здесь затем, чтобы обратить взыскание и возместить расходы.
– Но срок еще не истек, у нас есть полторы недели, чтобы заплатить.
Преподобный смеется:
– Мы оба прекрасно знаем, что вы не сможете заплатить. Никто вам не даст новый кредит.
Квини оглядывается на Табиту, замершую за порогом. Табита понимающе кивает и устремляет взгляд на Виджет, которая все еще сидит на стреле. С громким карканьем старая ворона взлетает и устремляется в сторону города, крылья ее рассекают воздух, борясь с натиском ветра.
– Коттон, вы не имеете права сносить наш дом. По закону мы можем тут оставаться еще девять дней, – заявляет Квини. – Нам придется натравить на тебя полицию.
– В добрый час, – ответствует Коттон с улыбкой. – Попробуйте найти адвоката, который бы захотел представлять ваши интересы, или судью, который согласится вас выслушать.
В задних рядах Квини обнаруживает двух местных адвокатов Рэнди и Клайда, а также единственного в городе судью Элмера. Все трое стараются держаться вместе и бросают на Квини сочувственные взгляды: они в долгу перед ведьмами, которые так или иначе помогали их женам и детям. Эти трое – по сути, неплохие люди, просто сейчас их руки связаны. Квини переводит взгляд на трех олухов в шлемах викингов – это местные полицейские. Один из них приветственно салютует Квини, поднеся руку к рогам, тогда как другой тянется к пистолету.
– Такие, как вы, лишь тормозят развитие Кричли Хэкл, – продолжает проповедовать Коттон, и народ, ибо он и есть стадо овец, хором ответствует Аминь. – Мы стремимся подарить нашему городу будущее, основанное на страхе божьем. – Снова звучит Аминь.
– По-твоему, Богу нужно больше «Волмартов» и забегаловок быстрого питания? – презрительно говорит Квини.
– Богу нужно покончить с такой мерзостью, как вы, – отвечает Коттон, и толпа одобрительно гудит. – Богу угодно, чтобы городом управляли мужчины, готовые бороться со злом.
– А я-то думала, что землю наследуют кроткие. Разве не так учил Господь?
Глаза преподобного вспыхивают недобрым фиолетовым светом.
Айви, стоящая позади Квини, продолжает читать заклинание, и небо озаряется новой вспышкой молнии, после чего следует столь оглушительный
