спину, не слышно, словно волна теплого воздуха бьется о шею, касается ушей, колышет волосы.
На кровати в его спальне лежал мужчина, сильные руки покоились поверх стеганого одеяла и ни один мускул не двигался на его лице.
– Это моя кровать, кто этот мужчина? Он живой? – задыхаясь от ужаса, думал Гриша. И только сейчас он вдруг неожиданно осознал, что парит в воздухе над этим мужчиной. – Мои руки? Что стало с моими руками? – пытался выкрикнуть он, но из открывавшегося рта не выходило и звука.
А самое жуткое было то, что его тело лежало прямо перед ним, на кровати.
–Дыши, дыши, надо набрать в легкие побольше воздуха, ну давай же! ты можешь! Двигайся, это твой последний шанс! Тело налилось свинцом, отказываясь пошевелиться, теперь он был внутри, Гриша это чувствовал. Словно крохотная песчинка в теле великана, которое ему абсолютно неподвластно. Он не мог не то, что разогнуть пальцы, даже сдвинуть их на миллиметр не представлялось возможным. Горло сдавливало все сильнее, словно тяжелый валун водрузили на грудь, закрывая окончательно доступ кислорода. Гриша корчился на подушке открыв рот, не произнося при этом ни звука. Оглушительный удар молота по металлическому брусу, означающий время для выгона скота на пастбище, выдернул Гришу из забытья, он распахнул глаза, полные ужаса.
Глава 7 Милка
Красная ауди неслась по двух-полосному шоссе, то и дело обгоняя фуры. Вдавливая до упора педаль газа, Мила лавировала между встречными и большегрузными машинами, словно играя в шашки с судьбой, испытывая и себя, и ее на прочность. Каждый раз вылетая на встречку, ей каким-то чудом удавалось в последнюю секунду занять свою полосу и избежать столкновения, в окно она показывала фак проезжающим шоферам, оглушительно сигналящим ей. Оставалось только догадываться, какими проклятиями они сыпали ей в ответ. До Москвы оставалось еще чуть больше половины пути. Красивая голубоглазая блондинка с длинными локонами, неброским французским маникюром, всегда стильно одетая, сегодня выглядела не лучшим образом. Под глазами красовалась размазанная тушь, волосы были всклокочены, местами слиплись от какой-то засохшей жидкости, несколько ногтей на пальцах рук то и дело цеплялись обломанными кончиками.
– Где ты была все эти три года? – передразнивала она Гришин вопрос, – ты дурак? Или только прикидываешься? Варианты я искала все эти три года! ВА-РИ-АН-ТЫ! Если б нашла, ноги б моей не было в твоей трухлявой деревне! – кричала она. – Что я виновата, что мне одни аферисты попадаются? – и слезы градом полились по ее щекам.
Людмиле Семеновне Ляпуновой было двадцать восемь, она пыталась покорить Москву вот уже лет десять, но Москва упорно отказывалась покоряться ей. Нет, она конечно не бомжевала по подъездам, не снимала халупу с тараканами в Замкадье, а вела вполне неплохой образ жизни, а по меркам регионов, так даже шикарный, но Милке этого было мало- полюбить, так королеву, проиграть- так миллион! Детский дом закалил ее характер, а постоянная борьба за выживание научила быть изворотливой и хитрой. Она не гнушалась никакими способами улучшить свое положение в обществе, шла по головам и без сожаления бросала любовников, как только они переставали выполнять свою прямую обязанность – делать ее счастливой, а счастье, в Милкином понимании, покупалось исключительно за большие деньги.
Были на ее жизненном пути и душевные проколы, не без этого. Приехав в Москву, она влюбилась в Ашота Паридзе, хозяина цветочных ларьков, но бизнес не выдержал жесткой армянской конкуренции и Ашотик бежал на родину, оставив Людмиле Семеновне подарок, который через девять месяцев нарекли Платоном Адреановичем Петручелли, в честь якобы отца итальянца, агента КГБ, срочно вызванного для выполнения секретного задания. Поскольку ни родителей, ни бабушек у Милки не было, она отдала сына «итальянца» в детский дом, тот самый, в котором выросла сама и продолжила свой нелегкий путь к счастливой жизни.
Из брошенного на соседнее сидение мобильника раздался радостный голос – “It’s a match!» Милка перестала всхлипывать, съехала на обочину и включив аварийку, начала спешно открывать приложение «Райские знакомства». С экрана телефона на нее смотрел ослепительной улыбкой красавец брюнет, среднего возраста в обнимку с двумя собаками: золотым ретривером и черной бульдожкой. Милка листала фото, сердце ее готово было выпрыгнуть из груди, – неужели бог услышал мои молитвы? – думала она, – вот же он! Мужчина моей мечты! Канадец, 45 лет, разведен, детей нет, пилот самолета, обладатель собственного особняка в Виннипеге, квартир в Париже и Милане, а имя-то какое! Джулиан Мейсон – произнесла она на распев, – Людмила Мейсон! – примерила она «будущую» фамилию и радостно закричала – Звучит! Еще как звучит! Прощай, Зметайкин, вместе со своей вонючей фермой! Не больно-то и хотелось! Здравствуй, Джулиан! – и не успела она опомниться от счастья, как получила сообщение: «Приветствую тебя красивый девушка с белым волос. Я очень рад, что наш симпатия совпал. Мой друг убедил меня регистрировать этот сайт. Я увидел твой фото и что-то екнул в моя грудь. Написать мне о себе, вот мой эмейл».
Милка глубоко вдохнула, пригладила свои белокурые, слипшиеся от яичного месива, волосы, довольно подмигнула сама себе в зеркало и ударила по газам. Оставшаяся часть пути до Москвы пролетела незаметно, мадам Ляпунова распевала радостно песни, а вместо факов теперь одаривала, пролетающих мимо симпатичных водителей белозубой улыбкой. Правда некоторые из них с недоумением поглядывали на вроде красивую девушку за рулем красной ауди, но какую-то странную. Окрыленная новой возможностью, Милка совсем позабыла, что не мешало бы основательно привести себя в порядок.
Не дожидаясь лифта, мадам Ляпунова рванула на шестой этаж своей однушки в Свиблово и не раздеваясь, бросилась к ноутбуку – нельзя было терять ни одной драгоценной минуты. Промаявшись минут сорок с текстом ответного письма потенциальному жениху (а в мечтах она уже бежала босиком по обжигающему песку райского Бора-Бора, с развевающейся фатой на встречу ослепительному канадцу, поджидающему ее у импровизированного алтаря), Милка решила посоветоваться с подругой, опыт-опытом, но очередной промах на личном фронте казался ей непереносимым кошмаром.
– Олеська, спасай! Срочно нужна твоя помощь! – прокричала она в трубку.
– Мил, ты на часы смотрела? Пол первого ночи, у меня вообще-то дети уже спят. – сонно пробормотала Олеся в ответ.
– Это у нас полпервого ночи, а в Канаде пол пятого дня!
– Да хоть в Антарктиде! Какая мне разница? Ты себя хорошо чувствуешь?
– Лучше всех, Олесечка, лучше всех! – радостно голосила Милка.
– Кстати, как ты съездила к Грише? Судя по довольному голосу, все прошло на ура?
– Какой Гриша? Не напоминай мне об этом! Не поездка, а сущий ад, бабка у него там
